Книга Зверь внутри, страница 116 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Ну, тогда и демонстрация им по фигу, а уж мое-то интервью вообще до лампочки.

— Разумеется. Но ситуация для нас выгодная, им нужен последний толчок. К сожалению, этот толчок негативно скажется на общественном мнении. Это неизбежно. Речь о том, чтобы всеми средствами представлять дело так, будто настроение не меняется и, по-моему, до определенной степени это возможно. Во всяком случае в течение нескольких дней нам этого достаточно. Основной вопрос в том, чтобы правильно выбрать место и время.

Стиг Оге Торсен остановился и положил руку на плечо товарища.

— Мне известно, что вы с Пером Клаусеном подробно обсуждали такие вещи, вот только порой забывали информировать нас. Ты так говоришь, словно я знаю, каков будет следующий шаг, но мне это неведомо. Мне вообще трудно понять, о чем ты толкуешь.

Эрик Мёрк примирительно поднял руки.

— Извини, надо было тебе об этом сказать, но следующий шаг уже сделан сегодня утром. База данных на педофилов разослана представителям третьей категории.

По лицу Стига можно было понять, что он по-прежнему не въехал в тему. Тогда Эрик произнес одно-единственное слово:

— Насилие!

База данных Эрика Мёрка всколыхнула всю страну. Впечатление было такое, будто охотники выгоняют и преследуют волков.

Начались расправы над педофилами. Больше всего — в Ютландии: уж больно весомой оказалась картотека братьев Дитлевен.

Вот и сегодня утром у одного из жилых домов в районе Эсбьерга Кваглунн собралось человек двадцать-тридцать. Все они стояли, запрокинув головы и глядя на человека, который, согнувшись, стоял на подоконнике шестого этажа. Одной рукой он цеплялся за поперечину, отделявшую нижнюю часть окна от верхней. Он рыдал. Время от времени он испуганно посматривал вниз, но не видел ни одного дружелюбного лица. Пожилая дама в шубке из голубого песца, выдававшей, что ее обладательница живет не в этом квартале, зло крикнула:

— Да прыгай уже, животное! Давай прыгай!

Парень на мопеде добавил:

— Верно, прыгай! Прыгай — и дело с концом, слабак!

На первом этаже открылось окно кухни, из него высунулась женщина с крашеными рыжими волосами, в переднике в клеточку и поглядела наверх.

Дама в песце пояснила, хотя ее об этом никто не просил:

— Он детей соблазняет. Отсидел полтора года за то, что изнасиловал двух малышей в Накскове. Подумать только, что нашим детям приходится жить рядом с таким вот типом!

— Наши дети? У тебя здесь, по-моему, никаких детей нет.

Дама не ответила, но ее на весьма плохом датском поддержал единомышленник:

— У меня четыре дети дверь в дверь с ним.

Женщина показала собравшимся средний палец и захлопнула окно. Выкрики продолжались. Вскоре прибыл полицейский автомобиль, из него вышли двое, мужчина и женщина. Постояв немного в толпе, значительно увеличившейся за это время, они направились к подъезду. Дверь на шестом этаже была густо расписана ругательствами вроде дерьмо вонючее, извращенец говняный, трахатель детей. Сверху красовалось несколько арабских слов, вряд ли означавших что-то доброе. Полицейский попытался выбить дверь ударом ноги, но промахнулся и попал в ручку. Все-таки дверь поддалась, и он с напарницей вошел в квартиру. Она остановилось в паре шагов от самоубийцы.

Тот находился на грани помешательства: