Книга Зверь внутри, страница 189 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Педофилам станет тяжелее жить в Дании. Проект законов против педофилов подготовлен на основе консенсуса, достигнутого правительственными партиями и оппозицией. Обсуждение пакета в первом чтении состоится уже сегодня во второй половине дня. Сроки наказания за сексуальное насилие над детьми увеличиваются более чем вдвое, а срок давности в отношении подобных преступлений отменяется. Дороже заплатят за свои действия и обычные насильники. Помимо этого отдельной строкой в бюджете выделяется восемьдесят миллионов крон на финансирование мероприятий, направленных против педофилии, включая помощь жертвам педофилов, расширение полномочий полиции, введение контроля за пользователями Интернетом и проведение сексологических исследований. Перед Фолькетингом на Дворцовой площади Кристиансберга начинается большой праздник. Мы передаем слово министру юстиции, который готов дать свои комментарии.

Конрад Симонсен выключил радио. На губах Ползунка обозначилась едва заметная улыбка.

— Ну что ж, вы победили, осталось вам только заплатить по счетам, а самый большой должок у тебя. Хотя, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы сейчас рядом со мной сидел не ты, а Пер Клаусен. Я просто до ужаса боюсь, что когда тебя разговорю, выяснится, что ты жалкая шестерка, которым сознательно манипулировал вдохновитель всего вашего дела. К моему величайшему сожалению.

Он попал в точку — улыбка исчезла с лица Ползунка. Конрад Симонсен зло добавил:

— Но помимо всего прочего, у меня к тебе еще личное дело, которое предстоит решить между нами. Ты прислал мне фотографии моей дочери, чего делать тебе категорически не следовало. И ты об этом еще сильно пожалеешь, но, кажется, я повторяюсь.

В салоне снова установилась тишина. У Конрада Симонсена затекли ноги. Ему требовался перерыв, чтобы размяться. Пытаясь унять неприятные ощущения, он стал попеременно переносить тяжесть тела с одной ноги на другую. На полпути к Хольбэку в поселке Угерлёсе он свернул на дорогу, ведущую на Мёркёв и Свиннинге. Теперь они ехали на запад, в противоположном от Копенгагена направлении, и Ползунок заволновался. Он с удивлением разглядывал пейзаж, и беспокойство овладевало им все больше и больше.

Конрад Симонсен спорил сам с собой. Разум подсказывал ему отказаться от своего плана и повернуть назад. Он явно задумал неладное, пусть даже и сохранял полный контроль над собой и над ситуацией. И решил остановиться, но прежде испробовать еще один прием.

Он достал из бардачка пару пакетиков «Пиратос», бросил их на приборную доску и прошипел:

— Это ты заставил меня жрать это дерьмо!

До сих пор он сохранял спокойствие и хладнокровие. Приятно было дать наконец волю чувствам. Он крикнул:

— Погоди немного, и я засуну целую упаковку тебе в глотку!

Арестант бросил на него испуганный взгляд, и он возликовал. А потом открыл окошко и вышвырнул леденцы. Они ему больше не понадобятся. И разум тоже не понадобится. Пошел он к свиньям, этот разум!

Когда они миновали Мёркёв, Ползунок не выдержал:

— Куда мы едем?

Конрад Симонсен впервые услышал его голос, приятный, низкий, в котором тем не менее прозвучали панические нотки.

— А ты еще не догадался? Выходит, ты не слишком умен. А соображал бы скорее, уже давно стал бы меня умолять.

Он убрал газ, не будучи уверенным, что Ползунок не попытается схватиться за руль, и они поехали дальше с черепашьей скоростью. По мере движения на запад облачность усиливалась, но тут солнце пробило облака и осветило холмистый пейзаж. Конрад Симонсен поглядывал вокруг, слегка улыбаясь, точно турист на экскурсии. Хотя в общем-то ничего примечательного не наблюдалось: то одинокая ферма промелькнет, то едущая навстречу машина появится. В основном же на глаза попадались огромные тюки прессованной соломы, раскиданные там и сям на убранных полях, будто какой-то великан разбросал по ним игральные кости. Не глядя на своего пассажира, он сказал: