Книга Зверь внутри, страница 92 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Вопрос был риторическим. Подчиненные не ответили, избегая взгляда шефа, и Конрад Симонсен, постояв какое-то время в молчании, внезапно вышел из кабинета, ничего более не сказав. Вернулся он примерно через час. Поуль меланхолично листал бумажки, а Арне снова углубился в журнал. Слова Симонсена их встряхнули:

— Ну, дела потихоньку налаживаются. Можем рассчитывать, что через час-два телефонную связь восстановят. Давайте пока подумаем, что нам делать с господином Северо-Востоком и господином Юго-Востоком, когда снова начнут поступать обращения. На мой взгляд, еще день понадобится, чтобы разобраться со всем этим бардаком. И еще хотелось бы знать, сколь далеко мы продвинулись в отношении Тора Грана. Да, и кроме всего прочего, можете поставить на место ваши старые сим-карты.

Арне Педерсен с удивлением спросил:

— А что случилось? Почему они прекратили звонить?

— Полностью не прекратили, но количество звонков значительно уменьшилось. Ну что, давайте работать?

Однако вместо этого Поуль Троульсен включил телевизор. Пролистав несколько каналов, он остановился на том, где шли новости. Половину экрана занимала фотография Конрада Симонсена, сделанная лет десять назад. Телеведущая, чуть шепелявя, спросила:

— Но не ставит ли под сомнение репутацию полиции тот факт, что люди вообще способны такое придумать?

Громкий телефонный звонок в студии и голос Симонсена, в котором явственно слышалось раздражение:

— Скажите-ка, вы вообще понимаете, что я вам говорю? Мне эти размазанные сопли насчет репутации до лампочки! Скажите лучше, что будете делать вы, если на вас нападут по дороге домой?

— Это я задаю вопросы!

— Нет, не вы! Ведь это в ваш дом врываются грабители, это вашего ребенка похищают, это в вашу машину врезается пьяный водитель. И что вы в таких случаях делаете?

Пауза оказалась на две секунды длиннее, чем надо. Две выразительные секунды, после чего Конрад Симонсен закончил разговор.

В воскресенье начался сущий ад.

С первой полосы «Дагбладет» на читателя смотрели пятеро приговоренных к смерти мужчин. Каждый из них был заснят в последние секунды своей жизни, за исключением одного — тот уже был убит. Шею каждого обвивала петля из толстой голубой нейлоновой веревки, а глаза источали страх. Из-за этой фотографии тираж разошелся за полчаса, вызвав такой ажиотаж, что даже самый громкий скандал в королевском семействе не смог бы с ним сравниться. Журналисты не испытывали никакого сочувствия к убитым, о чем свидетельствовал набранный аршинными буквами заголовок: СУДНЫЙ ДЕНЬ. Сегодняшняя газета вышла с восьмиполосным приложением, где почти кадр за кадром были смонтированы эпизоды из видеозаписи, полученной Анни Столь, так что от читателей не утаили ни одной, даже самой отвратительной детали.

Анни Столь и директор издательства стояли у входа в редакцию. Время приближалось к девяти. На пустынной улице этим холодным утром было пасмурно и серо. Анни Столь сделала третью попытку:

— Ты уверен, что мне следует участвовать?

Самый главный ее шеф от души зевнул: ночь выдалась длинной, и он устал.

— Прекрати, Анни. Да, я уверен. Ты покажешься им и отправишься восвояси. Им просто надо убедиться, что ты не прячешься. Я не хочу рисковать, вдруг они начнут тебя разыскивать, или что там еще они могут удумать. Расскажи мне лучше о настроениях.