Книга Всё имеет свою цену, страница 123 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Она совсем помешалась на моих ногтях. Они должны были быть коротко подстриженными и постоянно чистыми – мне даже приходилось по нескольку раз на дню демонстрировать ей свои руки. Можно сказать, это самое яркое мое воспоминание о хозяйке: я, потупившись, стою перед ней, показываю свои растопыренные пальцы и с трепетом жду приговора. Как это было унизительно!

— А если длина ногтей ее не устраивала, она сама их тебе стригла?

— Нет, в этом не было необходимости, хотя, разумеется, с нее бы сталось.

— Андреас Фалькенборг тоже присутствовал при этих осмотрах?

— Иной раз присутствовал, да она ничего и не скрывала, если ты это имеешь в виду.

— Ты сказала, что подвергалась там сексуальному насилию. Я так понимаю, что это был Альф Фалькенборг?

— Верно. Хозяйка была не по этой части, однако она превосходно знала, что происходит, и дурачила меня с ним заодно – правда, это я поняла лишь позже, когда повзрослела. Хотя, с другой стороны, что еще ей оставалось? – если бы она не стала этого делать, он бы ее прибил.

— И как же они тебя дурачили?

— Дело в том, что я подделывала чеки – правда, вовсе не с целью воровства. За все время, что я провела в этом доме, я не присвоила ни кроны чужих денег. Кроме всего прочего, это было невозможно, поскольку мне приходилось отчитываться за каждое истраченное эре – хозяйка строго за этим следила, ибо покупки делала я сама.

Она внезапно умолкла. Конрад Симонсен подсказал:

— Итак, ты подделывала чеки.

— Да, если точнее, всего их было одиннадцать. Как правило, по пятницам я отправлялась за основной порцией покупок, и хозяин всегда оставлял мне чек – как сейчас помню, на 400 крон, тогда это были большие деньги. Хозяйка в этот день куда-то уходила – не знаю куда, но так было практически всегда. И вот однажды он забыл оставить мне чек, позвонил с фабрики и сказал мне об этом, а поскольку домой ему было возвращаться не с руки, он попросил меня выписать его самой. В этот первый раз он меня подробно проинструктировал, разумеется, по телефону. Рассказал, где хранится ключ от ящика его письменного стола, где взять ручку, ну и что и как нужно сделать. И ведь не пожалел на это времени, паразит такой.

— А как же его почерк?

— Это было не так уж сложно, поскольку он писал печатными буквами, да и подпись была очень четкой по этой же причине. Конечно, мне ни на секунду и в голову не пришло, что я делаю что-то противозаконное. Ведь он же сам меня об этом и попросил.

— В общем-то, тебе за это ничего бы и не было – я имею в виду суд и все такое.

— Черт подери, какая же я была тогда наивная! Но теперь с этим уже ничего не поделаешь. С тех пор я и сама научилась кое-каким фокусам.

— Могу себе представить. Ну и что же, в один прекрасный момент он обвинил тебя в воровстве?

— Нет, это сделала она – хозяйка.

— Она тебя обвинила?

— Вот именно. Ясно, что она тоже участвовала в спектакле. Все одиннадцать чеков, аккуратно свернутых, она выложила в ряд на обеденном столе. Вероятно, их по ее просьбе переслал банк, и я до сих пор не могу понять, почему это никого там не удивило – ведь, скорее всего, я была далеко не единственной, кого они одурачили. Так вот, всего чеков этих было почти на 5000 крон, и для меня это составляло целое состояние. Понимаешь?

— Да, понимаю.