Книга Всё имеет свою цену, страница 157 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Следуя указаниям Беаты, они обогнули здание международного терминала и въехали в какие-то ворота. Охранник лишь махнул рукой, призывая их двигаться дальше, и вскоре они остановились у небольшого павильончика на территории внутренних авиалиний. Последнюю часть пути до павильона Графиня проделала под звонкий аккомпанемент каблучков сапог Беаты – цок-цок, цок-цок. Когда они оказались внутри, секретарша чуть ли не с благоговением подвела Графиню к какой-то двери, после чего – по-прежнему бодро цокая каблуками – удалилась. Графиня постучалась и вошла.

Помещение напоминало дешевый, однако вполне приличный гостиничный номер. Оно было маленьким и сверх всякой меры перегруженным предметами мебели. Вдоль одной из стен стояла кровать, а параллельно с ней располагался продолговатый стол со стульями у обоих торцов. Сюда же умудрились втиснуть внушительный гардероб, умывальник, а также телевизор. На стенах, окрашенных в бледно-голубой цвет, не было ничего, за исключением двух пейзажей в дешевых рамках, один из которых висел над столом, а другой над кроватью. На обоих был изображен закат. Картины были такими блеклыми и стандартными, что казались одинаковыми. Бертиль Хампель-Кох сидел у дальнего торца стола лицом к двери. Увидев вошедшую гостью, он захлопнул свой ноутбук, встал и, лавируя между мебелью, устремился к ней навстречу. До сих пор Графиня видела его всего один-единственный раз, и при той их встрече поведение его было высокомерным и весьма отталкивающим. Теперь же с самых первых секунд стало ясно, что чиновник собирается держаться совсем по-другому. Он тепло поздоровался, всем своим видом излучая доброжелательность и искренность.

Пока Бертиль Хампель-Кох бочком пробирался обратно к своему стулу, Графиня присела и положила сумочку на край кровати. Когда они устроились у торцов длинного стола, взгляды их невольно встретились, и возникла короткая неловкая пауза.

Графиня заранее попыталась подготовиться к тому, как начнет эту их встречу, однако ее собеседник, по всей видимости, поступил так же и опередил ее:

— Надеюсь, нам удастся разобраться во всем за час, в противном случае мне следует быть в курсе, чтобы заранее перенести вылет. Правда, если возможно, мне бы очень не хотелось этого делать, – сказал он.

— Часа будет вполне достаточно.

Она хотела сказать «более чем достаточно»,но удержалась.

— Спасибо, рад это слышать. Я заказал нам кофе, но они, очевидно, обо мне забыли.

— Ничего, я вполне смогу обойтись.

Сдвинув очки на лоб и глядя Графине прямо в глаза, чиновник с подчеркнутой серьезностью заговорил:

— Откровенно говоря, я весьма сожалею о глупой ситуации, в возникновении которой не повинен никто, кроме меня самого. Идея того, чтобы твой шеф регулярно информировал меня о ходе расследования, принадлежала лично мне. И, сознаюсь, это была отнюдь не лучшая идея. Я думал, что таким образом сумею соединить личные интересы с… не совсем личными. Это было глупо и в высшей степени непродуктивно. Кое-кто в нашем министерстве, должно быть, был настолько удивлен моей ролью в данной истории, что решил приставить ко мне парочку журналистов. По всей видимости, так. Кто именно дал наводку прессе, я не знаю – скорее всего, кто-то из личных недругов, – ну, да это и неважно. Мне следовало заранее предвидеть, что все может пойти таким путем. Кроме того, мне нужно было уже давным-давно рассказать полиции о своем пребывании на базе в Сёндре Стрёмфьорде летом 1983 года – для этого у меня, мягко говоря, было немало возможностей. Однако я этого так и не сделал, что, в свою очередь, привело к возникновению массы дополнительной работы для вас. От всего сердца прошу простить меня за это, и передай, пожалуйста, мои извинения всем прочим своим коллегам.