Книга Всё имеет свою цену, страница 199 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Сегодня ты поведала своему любимому одну тайну и теперь раскаиваешься в этом. Он тебя тоже любит, но что-то там у вас не клеится. Вам следует поступать как в том старом анекдоте, когда на вопрос о том, как спариваться ёжикам, дается ответ: очень, очень осторожно. Ну, так что, может, начнем? Что ты там мне привезла?

У Графини создалось такое чувство, будто ее прилюдно раздели. Лишь усилием воли ей удалось сдержать закипающий гнев. Она поджала губы, недобро прищурилась, но тут внезапно ощутила, что ее сомнения в сверхъестественных способностях, которыми якобы обладала эта женщина, значительно поубавились. Молча вынув из сумки платок Жанет Видт и поясок, принадлежащий Полине Берг, она протянула их ясновидящей. Чуть погодя она спросила:

— А мне что делать?

— Слушать.

— С тобой можно говорить, когда ты впадешь в транс?

— Ни в какой транс я не впаду, и говорить со мной, естественно, можно. Если ты мне будешь мешать, я попросту попрошу тебя умолкнуть.

Графиня кивнула. Интересно, а трудно это – вот так запросто взять да и поболтать с мертвыми? Взяв в одну руку поясок, а в другую платок, Мадам принялась мять их пальцами, одновременно озираясь по сторонам. Спустя некоторое время она сказала:

— Это женщина, которую в книжном магазине сбила машина.

Она произнесла это уверенно, по всей видимости, ничуть не смущаясь достаточно странным смыслом высказывания.

— И еще одна женщина, которая была балериной. Еще женщины – сплошные женщины. Те две, которых ты ищешь, они…

Она чуть запнулась, покрутила в руках платок и пояс, и продолжила:

— Я вижу белую часовню, но что-то в ней не так. Жанет и Полина находятся в белой часовне. Они вместе, и они живы. Какие-то бомбы… может, эту часовню разбомбили во время войны? Трахаться стоя в Ист-Эндеза четыре пенса квартплаты… тогда это был бедный район, а сегодня богатый. Я вижу шикарные стеклянные фасады роскошных зданий, но это мне ничего не говорит. Мне кажется, это просто какое-то совпадение названий, тут примешалось что-то постороннее… происходит какая-то путаница и с этой часовней, и с именами девушек… некое дьявольское наваждение. Ага, вот и мужчина появился. Ох, какой же он гадкий – определенно, один из самых отвратительных типов среди тех, которых мне когда-либо приходилось видеть. Он одновременно и известная личность, и никому не известен. Все остальные исчезают, они не хотят быть с ним рядом. Ну, на этом можем остановиться.

Мадам отложила в сторону предметы, которые были у нее в руках. Графиня была глубоко разочарована и не стала этого скрывать:

— И это что, все?!

— Да, тебе надо искать белую часовню или некий склеп. Обе женщины там.

— Почему ты прервалась?

— Очевидно, что этот мужчина нам не поможет.

С досадой махнув рукой, Графиня засыпала Мадам вопросами, стремясь сделать хоть чуточку более реальной ее мистическую белую часовню, однако результат был более чем скромен. За неимением ничего иного, она вернулась к мужчине, который распугал все иные видения.

— А разве ты не можешь что-нибудь вытянуть через него?

Мадам уставилась в пустоту перед собой, медленно переводя взгляд снизу вверх и обратно, как будто рассматривала себя в зеркало.

— Нет, не могу, он злой.

— А сейчас он снова тут, или как там это у вас говорится?