Книга Всё имеет свою цену, страница 200 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

— Да, и я с ним наверняка еще намаюсь. От таких, как он, так просто не отделаешься.

— А может, ты попробуешь поговорить с ним… по-хорошему?

— Ну, если ты так хочешь, но едва ли из этого выйдет что-то путное.

На этот раз она довольствовалась тем, что едва прикоснулась к вещам. Помолчав некоторое время, она сказала:

— Он постоянно твердит один стишок… как это… ну, в общем, неприличный, хулиганский. Распевает его на все лады, как мерзкую, издевательскую песенку, речь в которой, по его словам, идет о нем самом. Ее трудно понять – она какая-то старомодная и звучит совсем не по-датски. Некий политик спас проститутку, а дальше – как в считалочке с десятью негритятами, число которых постоянно убывает. Так мне, во всяком случае, кажется. А вот то, что он кого-то убил, это точно. Давай-ка остановимся. – Нет, подожди еще немного.

Мадам протянула руку, взяла со стоящего позади нее журнального столика ручку и блокнот и начала что-то писать. Затем, когда на бумаге появилось несколько строчек, она решительно заявила:

— Все, хватит!

— Что там такое?

— Четыре последних строчки из этого старого стишка, которые он перефразировал. А может, перевел – этого я так и не поняла. Он стремится снова попасть в газеты. – Кому адресован этот стишок?

— Тебе, но, по-моему, читать его не стоит. Пользы от него – никакой, ты только расстроишься.

Не обращая внимания на ее слова, Графиня жестом потребовала дать ей блокнот и, получив его, прочла:

Отвращение захлестнуло Графиню с такой силой, что на пару секунд у нее даже перехватило дыхание. Она постаралась как можно скорее взять себя в руки, а как только овладела собой, услыхала по-прежнему лишенный каких-либо эмоций голос Мадам:

— Как и все дворянки, ты жутко упряма, так что получай, чего хотела. Правда, иной раз упрямство бывает и полезно – в этом тебе предстоит убедиться сегодня вечером.

Время, проведенное за рулем на обратном пути из Хойе Тострупа в Сёллерёд, было явно кстати. Встреча с ясновидящей оказалась весьма сомнительным удовольствием, и, покинув странную парочку, Графиня вздохнула с истинным облегчением. Кроме того, конкретная польза от данного сеанса для расследования была минимальна, если вообще здесь применимо само понятие «конкретная». Графиня позвонила Конраду Симонсену и, не застав его на месте, наговорила информацию Мадам по поводу белой часовни ему на автоответчик. При этом она была несказанно рада тому, что не ей приходится принимать решение относительно того, стоит ли воспринимать это сообщение всерьез. Остаток пути она потратила на то, чтобы полностью отрешиться от всех прочих впечатлений сегодняшнего дня. Немалую помощь в этом ей оказал включенный на полную громкость Боб Марли.

Подъехав к дому, она первым делом вынула из почтового ящика поступившую корреспонденцию и сунула стопку рекламных материалов прямо в стоящую у дверей урну. Войдя внутрь, она швырнула на кухонный столик остальное – три письма и какой-то пакет. После этого она поставила вариться кофе, полила цветы и наскоро упаковала кое-какую одежду для себя и Конрада Симонсена. Оттащив к машине увесистый чемодан и загрузив его в багажник, она снова вернулась на кухню. Кофеварка все еще отчаянно хрипела, задыхаясь, и Графиня подумала, что либо нужно наконец решиться и почистить ее от накипи, либо купить новую. Чтобы как-то убить время, она принялась рассеяно перебирать почту.