Книга Всё имеет свою цену, страница 242 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

Чуть погодя вновь раздался голос Графини:

– Я вышла на парковку и сижу на корточках, спрятавшись за его машиной – она стоит тут ближе всех. Дело плохо: я думаю, он заметил слежку. Он постоянно украдкой озирается по сторонам и наверняка срисовал по крайней мере двух наших агентов. Как вы слышали, контакт я установила, а вот идея с плотным наблюдением, похоже, провалилась.

Шеф ПСК слегка покраснел и встал. Голоса он повышать не стал, однако, когда обратился к Поулю Троульсену, тон у него был весьма зловещий:

— Поскольку спишь с ней не ты, позволь спросить – она вообще-то в здравом уме? Думает, о чем говорит? Или, может, она одна из тех экзальтированных шизоидных инспекторш, которым чуть что всюду мерещатся привидения?

Поуль Троульсен, явно напрашиваясь на ссору, с вызовом ответил:

— Она-то в своем уме, а вот ты, похоже, переходишь все границы.

— Ладно, для словесной пикировки сейчас не время. О’кей, Симон, это, конечно, твоя головная боль, но как ты считаешь, может, нам прекратить?

Актер из Конрада Симонсена был никудышный, так что следующая его реплика, хоть он и старательно ее репетировал, звучала не вполне естественно:

— Я даже не знаю… вообще-то это стандартная процедура, так что здесь мало что зависит от того, хочу я этого или нет… Бедняжка Полина, ведь тогда…

Шеф ПСК продолжал жестко настаивать:

— Так прими же наконец хоть какое-то решение! Разве ты не понимаешь, что время не терпит?

Однако это не помогло – скорее, наоборот. Сокрушенно качая головой, Конрад Симонсен тяжело засопел и моментально покрылся потом; казалось, влага сочится из каждой поры на его лице. Больше всего сейчас он напоминал вареного рака, и его вид был гораздо более красноречив, чем растерянное молчание.

Шеф ПСК в отчаянии всплеснул руками и с умоляющим видом повернулся к директору департамента полиции, которая, помедлив несколько секунд, все же решилась и отдала распоряжение:

— Немедленно снять наблюдение.

Референт с готовностью занес эти слова в протокол.

У шефа ПСК был такой же микрофон, как и у Графини, прикрепленный, правда, не к лацкану, а под ним. Отогнув лацкан, шеф ПСК включил микрофон, повернув свисающий на шнурке тумблер, и скомандовал:

— Всем подразделениям немедленно выйти из поля зрения объекта. Я повторяю: всем подразделениям немедленно выйти из поля зрения объекта. Всем без исключения удалиться на расстояние минимум 500 метров от него.

Конрад Симонсен начал наконец мало-помалу приходить в себя. Директор департамента полиции с тревогой посмотрела на него, и он извинился:

— Прошу прощения, обещаю, это больше не повторится.

Шеф ПСК поддержал его перед непосредственным начальством:

— Ничего страшного, такое иногда случается. Счастье еще, что ты оказалась рядом и смогла сделать необходимые распоряжения.

Затем он покосился на Конрада Симонсена, который уже почти совсем оправился.

— Когда на тебя оказывают такое давление, немудрено ненадолго утратить контроль над собой. Даже со мной такое порой бывает – ну, да ты наверняка читала об этом. Директор департамента полиции, успокоившись, подтвердила:

— Да, разумеется. Я прекрасно понимаю, что это все мелочи.

В этот момент в динамиках вновь раздался голос Графини; все насторожились.

– Большое спасибо.

– За что?

– Ну, как? Ты же последил за моей едой.