Книга Резервная столица, страница 102 – Виктор Точинов

* * *

Герои Советского Союза старший лейтенант Бригинец и штурман Коротаев, будучи в разведке, заметили два вражеских самолёта. Советские лётчики быстро пошли на сближение с противником. Блестящим манёвром тов. Бригинец зашёл в тыл фашистским самолётам. Штурман Коротаев немедленно использовал выгодную позицию и несколькими короткими пулемётными очередями поджёг оба "хейнкеля". Фашистские самолёты рухнули на землю.

* * *

Советские бомбардировщики атаковали крупную германскую танковую часть. Самолёт батальонного комиссара Нежданова поразил прямым попаданием пять немецких танков.

К середине дня, проведенного в блуждании по эстонским лесам, стало ясно: партизанить, не имея запасов продовольствия, — затея изначально безнадежная.

До позднего утра рота оставалась на месте. Отдыхали, приводили себя в порядок. Но сначала позавтракали, прикончив все припасы. Дело в том, что у морпехов не нашлось своего тороватого майора Петренко, и сухой паек на Гогланде они получили по минимуму, на один день. Пришлось с ними делиться, да еще у курсанта Белопольского канул во вчерашней вечерней свистопляске "сидор", вместе с сухим пайком, разумеется. В общем, позавтракали плотно, аппетит у всех был зверский. И на том продукты кончились. Гонтарь хотел было отложить в НЗ пару банок тушенки, но потом махнул рукой: съедайте, дескать, всё. Понял, что на семнадцать ртов те две банки — только аппетит дразнить.

Об обеде в тот момент не задумывались. Будет день, будет и пища. Может, уже через пару часов натолкнутся на своих и проблема рассосется.

Не натолкнулись. А рассосалось лишь утреннее чувство сытости.

Шли, как и запланировал Гонтарь, местами глухими, безлюдными. На дорогах не задерживались, быстро пересекали их и снова уходили в лес. Никто на пути не встретился — ни свои, ни немцы, ни мирные жители. Сначала это радовало, но чем дальше, тем чаще приходила Якову мысль: даже в лесу должен кто-то жить. Отчего бы им не напороться на сторожку лесника? С погребом, набитым припасами? Охотничья избушка тоже подойдет, лишь бы там нашлось чем подзаправиться.

С боеприпасами дело обстояло не лучше, чем с провиантом. Перед выступлением собрали вместе все патроны, у кого сколько осталось (у некоторых не осталось ничего), затем поделили поровну. В результате боекомплект Якова вырос аж в два раза: было два патрона, а стало целых четыре! А иным из морпехов досталось вообще по три, общее число на семнадцать не делилось. Так что не приходилось жалеть, что последний "дегтярь" канул в вечерней облаве — таскать пулемет было бы тяжело, бросить жалко, а стрелять из него все равно нечем.

Гранат осталось девять штук. Курсанты свои сберегли почти все, сойтись с немцами в ближнем бою не довелось. Плюс к тому Гонтарь хозяйственно забрал гранатный подсумок покойного Федоркина. А у морпехов гранат изначально не было, не получили на Гогланде.

— Как ты свою гранату умудрился истратить? — удивленно спросил Яков у Гонтаря. — Вечером с немцами нос к носу столкнулся?

— Нестеренке отдал, — неохотно ответил Гонтарь. — А он ее… в общем, помнишь бойца с бедром раздробленным? Которого на плащ-палатке тащили?

Яков кивнул.

— Нестеренко ведь его в лесу оставил, когда мы от дороги драпа дали. В кустах, где погуще, положили. И гранату ему мою Нестеренко выдал: мол, ежели сумеем, так вернемся за тобой, а не сумеем, так ты знаешь, что делать. Вот как, Яш, оно на войне бывает.