Онлайн книга «Резервная столица»
|
Некоторое время Гонтарь шагал молча. Потом добавил: — Вот тока взрыва я там, за спиной, не слышал. Может, боец решил еще пожить, хоть бы и в плену. Или ничего не решал, в беспамятстве лежал, когда немцы подошли. Плох он уже был… Яков представил себя на месте того морпеха. Вот он, Яков, лежит в кустах, и нет сил даже подняться на ноги, а немецкие голоса все ближе, — и рубчатый корпус "лимонки" стиснут в руке. Хватило бы духу отогнуть усики, выдернуть чеку и прижать гранату к сердцу? Он не знал. Спросил у Гонтаря: — А ты бы оставил раненого — вот так, одного в лесу и с гранатой? Старшина ответил без раздумий: — Ежели совсем край, ежели всем гибнуть или одному, так оставил бы. Даже без гранаты оставил бы, будь гранат мало. * * * Грибы в лесу не попадались. Орехи тоже, равно как и избушки охотников со сторожками лесников. Срывали, правда, на ходу и отправляли в рот спелую чернику, а на привалах подкреплялись ей основательно. Но молодые голодные желудки явно не принимали всерьез такую пищу, все настойчивее требовали чего-то более питательного. Назревала мысль, пока никем не озвученная: надо выходить к какой-нибудь деревне, пусть даже с риском напороться на немцев. Но сначала они вышли к речке, неширокой и мелкой, по колено. На карте речка изображалась тоненькой и извилистой синей ниточкой без названия. Дно было песчаное, вода прозрачная и холодная, — наполнили фляги, посчитав, что из таких родниковых речушек пить сырую воду можно, понос не проберет. — Рыбешка-то тут водится, — констатировал Гонтарь, заметив, как от берега метнулась стайка мальков. — Уха на обед будет. — А ловить чем? — скептически спросил Яков. — Пилотками? — Не, руками. Тока гранату сначала кинем. Пошли вдоль берега, отыскали омуток, там было поглубже и дно не просматривалось. "Лимонка" шлепнулась в речку, приглушенный взрыв взметнул воду. Залегшие бойцы поднялись, подбежали к берегу, напряженно всматриваясь: что всплывет? Увы, улов не порадовал. Всплыли несколько захудалых рыбешек с чайную ложку размером. И одна более приличная — но лишь одна, а желающих отведать ушицы было семнадцать. Гонтарь решил продолжать, отыскали второй омуток, но там вообще всплыли лишь три маленьких рыбки и ни одной большой. На том рыбалка завершилась, оставшиеся гранаты стоило поберечь. Добычу выпотрошили, сварили в двух котелках. Породу рыб Яков не опознал, в Волге такие точно не водились. Один из морпехов сказал, что это форельки, дескать, у них, под Мурманском, часто попадаются, причем большие вырастают. Здесь отчего-то не выросли. — Благородная рыба, — вздохнул Гонтарь. — Считай, царской ухи похлебаем. Запустив зубы в доставшийся ему хвостик той рыбки, что побольше, Яков подумал, что в уху царям наверняка добавляли соль. Ладно картошка, ладно лук и специи, но без соли уха не уха. Однако съел все, и косточки обсосал, и жиденький бульончик выхлебал. И добавки бы попросил, но ее не было. А ведь еще позавчера вздыхали, обедая в столовой: опять макароны, сколько ж можно… Сейчас бы тарелку этих макарон, тушенкой заправленных, эх… Зато шагалось после "царской" ухи легко, ни малейшего намека на послеобеденную сытую тяжесть. * * * — Восьмое августа сегодня, — сказал морпех Паша. — Мой день рождения… Мама вместо торта пирог с черникой испекла бы, очень уж я такие люблю. Большой пирог, круглый, а сверху цифры из теста, возраст, значит. Я те цифры первыми отрывал и съедал, они такие хрусткие, такие… |