Книга Река – костяные берега, страница 132 – Полина Луговцова

Перешагнув через узкое русло, усыпанное по краям речными ракушками, Маша крадучись дошла до угла дома. Старик и хозяйка появились в поле зрения: они стояли в нескольких шагах от крыльца, и теперь их было хорошо видно под звездным небом.

— Они сами пришли! – воскликнула хозяйка, уже не опасаясь, что гостья ее услышит, и сердито вздернула подбородок. Маше показалось, что с черных волос Марьи слетело несколько снежинок.

— Не к тебе они шли, ты сама знаешь. Отпусти, не доводи до худого.

— Нет худа без добра. У меня им лучше будет. Ничего хорошего не ожидало их там, куда они шли. Девицу, так и быть, отпущу, не нужна она мне, сама навязалась. А мальчонка – тот со мной останется. Тоска одной-то, а с ним все веселей.

— Сбежит все одно. Ведь сама знаешь! Не удержишь. А удержишь, так погубишь. Люди в таких местах долго не живут.

— Ему и там долго не прожить! Сказала: со мной останется!

— Выходит, известно тебе, что там творится? Или это твои проделки?! Зачем мертвую воду по земле зазря разливаешь?

— Мертвая вода потекла, куда поманили. Кудыкинская старуха древний заговор прочитала, и ведь знала, кого просит, а не дрогнула! Даже я – Морена, богиня смерти, – и то остерегаюсь к нему с просьбами обращаться.

Маша оторопела. «Морена? Богиня смерти? Ну и шутница эта Марья! А разговор до чего странный – ничего не понятно! И толку-то от того, что хорошо слышно?»

— А ты хоть раз отважься, останови его. Тебя, свою дочь, он послушает, – произнес старик.

— Ошибаешься! Не дочь я ему. Я родилась из искры, выбитой священным камнем Алатырем в тот миг, когда он на землю упал, и в том месте родник забил, из которого все воды земные пошли. Огонь – отец мой, вода – моя мать! А ты, я гляжу, людям помогаешь? Думаешь, от этого в тебе добра прибавится?

— Много народу погибнет, если не остановить Чернобога. Без нашей помощи им не обойтись.

— И снова ты ошибаешься. Чернобог подбирает то, что испортилось да сгнило. Он – падальщик. Люди сами виноваты в своей гибели. Ведь и ты знаешь, что никого нельзя силой в пекельное царство уволочь.

— Силой нельзя, а обманом можно.

— Ну… люди с нечистью заигрывают, потому она их и морочит. Сами виноваты!

— Не переспоришь тебя! Говорю, мальца отпусти! От него тоже исход зависит, а ты его прибрала до времени, закон нарушая!

— Не отпущу, не проси даже! Хватит с тебя девицы!

Старик и хозяйка принялись горячо спорить и осыпать друг друга угрозами, в которых, по мнению Маши, не угадывалось никакой новой информации. Вдруг за спиной раздался шорох. Она обернулась, но ничего не увидела, однако шорох стал громче, словно что-то где-то ползло неподалеку. Девушка поспешила вернуться к открытому окну спальни, решив на всякий случай забраться обратно, и тут увидела того, кто этот шорох издавал.

Босоногий малыш, выбравшийся на подоконник, свесил вниз обе ноги, медленно съехал с него и плюхнулся в ручей, разбрызгивая воду. Приземление могло выйти жестковатым, но Машино «худи», которое все еще было на нем, смягчило падение. Ребенок невозмутимо поднялся на ноги, выпутался из складок мокрой одежды и, сверкая голыми пятками, побежал к лесу. Маша тихо охнула, подхватила свою вещь, с которой текли струи воды, и помчалась за ним, стараясь бежать как можно тише. Оказавшись под прикрытием сосен и елей, она обернулась к ракушечному домику: не заметила ли хозяйка их побег?