Книга Река – костяные берега, страница 133 – Полина Луговцова

Домика позади не было, как не было и странной женщины, называющей себя богиней смерти, и человека, удивительно похожего на рыбака, с которым Маша познакомилась утром возле речного порта. На месте дома стоял большой белый камень, из-под которого с журчанием вытекал ручей, разбегаясь дальше по траве тонкими струйками. Не в силах поверить своим глазам, Маша вернулась к камню. В траве валялись ее ботинки. Торопливо обувшись, она поднялась и обошла вокруг белой глыбы, перешагивая через струи воды. На обратной стороне, там, где находилась дверь в ракушечный домик, из ровной поверхности камня выступало высеченное изваяние: женское лицо в обрамлении длинных волос, черты которого напоминали хозяйку Марью. Под изваянием была выбита надпись: «Морева Марьяна» и полустертые нечитаемые даты. Маша потрясенно провела пальцами по острым граням, образующим нос, скулы, губы. Холод камня, казалось, проник в самое сердце, и она испуганно отдернула руку. Потом, спохватившись, вспомнила о ребенке и тревожно огляделась: за это время малыш мог далеко убежать! Маша со всех ног бросилась в лес, крича: «Эй! Ау!», заметалась в зарослях, запинаясь о коряги, продираясь сквозь колючие кусты и не обращая внимания на новые кровавые царапины и ушибы, но ребенка нигде не было видно, и на зов ее он тоже не откликался.

Почувствовав, что задыхается, Маша остановилась, прислонившись спиной к чешуйчатому сосновому стволу, и посмотрела вверх: там, в просветах между хвойными кронами, розовело рассветное небо. На глаза навернулись слезы от мысли, что ей не только не найти ребенка, но и самой не выбраться. Непонятно было, в какой стороне теперь колокол и протока, где осталась лодка. Если бы ей удалось отыскать то место, она бы попыталась вытолкнуть из развилки дерева застрявшую моторку и поплыла бы дальше, а нет, так пошла бы по берегу протоки назад, к большой реке, где рано или поздно появилось бы какое-нибудь судно и подобрало ее. Но в таежном массиве, подобном этому, можно было плутать до тех пор, пока голодная смерть или гибель от клыков хищника не прервут поиски. «Вот это я вляпалась!» – обреченно думала Маша, ругая себя за беспечность и за то, что упустила малыша: шансов выбраться из тайги у этого крохи вовсе не было!

Ноги подкосились, спина заскользила по стволу вниз, и девушка уселась на усыпанную хвоей землю, уставившись невидящим взглядом в непроглядную чащу перед собой. Ночная тьма постепенно рассеивалась, пронзаемая лучами солнца, вставашего над лесом, и казалось, даже дремучие дебри редели и расступалась под натиском рассвета. В гуще кустарника, клубящегося между соснами подобно спутанным колтунам, появилась прозрачность, и сквозь причудливый узор ветвей Маша вдруг разглядела… границу леса, за которым чернело просторное поле! Не веря в такое чудо, она вскочила и бросилась туда, боясь отвести взгляд даже на секунду: вдруг это мираж, который может исчезнуть подобно оазису в пустыне?

Это был не мираж. Вырвавшись из душной таежной сырости, девушка с жадностью глотнула свежий воздух, будто вынырнула из воды, в которой тонула. Она выбежала в открытое поле, спугнув огромную стаю ворон, с сердитым карканьем рванувшую вверх и в сторону. Маша огляделась, и тут ей открылось новое чудо: вдалеке, почти у горизонта, под розовыми тучами стояли дома – самые обычные, деревянные, приземистые, как крепкие грибочки. Человеческие! Не в силах сдержать восторженный порыв, Маша радостно завопила во все горло и, несмотря на усталость и стертые ноги, резво заплясала на сырой земле. Под ногой что-то хрустнуло и провалилось, будто она наступила на толстую трухлявую палку. Маша посмотрела вниз, и радостный вопль сменился криком ужаса. Она стояла… на человеческом скелете!