Книга Река – костяные берега, страница 136 – Полина Луговцова

Рядом с тележкой еще вилась тонкая сизая струйка дыма над черным потухшим кострищем.

Как и в прошлый раз, из колокола высунулась взъерошенная голова, внутри купола раздался громкий металлический стук, и ребенок, довольно улыбаясь во весь рот, заявил, глядя на них:

— Калакольсык!

— Ну, сказывай, с чем опять пожаловал? Что не так? – Ведьма встретила гостя зловещей стозубой улыбкой. Она, как обычно, сидела, развалившись в своем кресле у окна, обложенная подушками, и постукивала пальцами по подлокотникам. От прежней старухи Двузубовой в ее облике больше ничего не осталось. Если бы во время своих прошлых визитов к ней Борис не наблюдал постепенное изменение ее облика, то ни за что бы не узнал в этом безобразном лысом существе обычную старуху, какой она была всего три дня назад.

Изменился и терем, будто подрос еще на несколько этажей. Теперь открывался вид на реку, почти вплотную подступавшую к селу с правой стороны и огибающую лес вдали, у горизонта. Противоположный берег ее, как всегда, тонул в облаках и тумане. Если, конечно, вообще был.

— Желание хочу изменить, – произнес Борис и не узнал собственный голос, прозвучавший с трагическим надрывом.

— Что смурной такой? Умер кто-то? – Двузубова подалась вперед, но вид у нее при этом был не участливый, а довольный, будто она получила то, чего давно добивалась.

— Друг погиб,– подтвердил Борис и стиснул челюсти, сдерживая ругательство, которое хотелось выплюнуть в лицо коварной ведьме. – Верни ему жизнь!

— А ты хорошо подумал? – Ведьма продолжала издевательски улыбаться. – Знаешь ли ты, что свое первое желание на жизнь друга меняешь?

— Знаю. Первым моим желанием было вернуться домой, – ответил он и скрипнул зубами, понимая, что сам вынес себе приговор. Борис подозревал, что вряд ли когда-нибудь выберется из заколдованного Кудыкино.

— Ну что ж! Считай, уже исполнено! Твой друг жив-здоров! – На лице ведьмы появилось сытое выражение.

Как ни странно, Борис не ощутил никакой радости и спросил с недоверием:

— А точно? Как это узнать, если я здесь, а он там?

— Ну, это ж просто! Сам посуди: если отменено самое первое желание, значит, домой ты не возвращался и всего случившегося после этого не было.

Борис кивнул – поверил. Если его в последние три дня не было в жизни Сашки, то и гонок не было, и Артему мстить было не за что и некому, и перепутать Сашку с Борисом тот не мог.

— Что ж ты, молодец, не весел, буйну голову повесил? – Ведьма хитро прищурилась, глядя на него. – Будешь теперь в Кудыкино жить. Да не горюй так! Я добрая, на улицу не выгоню. В тереме места много!

— Уж спасибо! – Борис презрительно хмыкнул. – Пойду я! Сам как-нибудь до дома доберусь!

— Воля твоя! – Двузубова скривилась в ядовитой ухмылке. – Ступай, куда глаза глядят. Все одно далеко не уйдешь, ко мне воротишься!

— Это вряд ли! Прощай, Евдокия Павловна! Спасибо тебе за твою доброту! Не поминай лихом! – ответил Борис и, развернувшись, вышел в открытую дверь.

Ему удалось беспрепятственно выйти во двор, а потом и за ворота. Никто его не остановил. Люди занимались своими обычными делами: развешивали сети, чистили рыбу и сновали повсюду с корзинами и ведрами. Даже сторож, обычно подозрительно принюхивавшийся к нему, в этот раз остался молчалив и, казалось, безразличен.