Книга Река – костяные берега, страница 138 – Полина Луговцова

— Это что за рыба? – вырвалось у него.

— Да черт ее знает! – ответил кто-то. – В первый день после паводка одна красноперка ловилась, а теперь вот только такая в сети идет. Но эта еще лучше: и вкусней, и без костей.

— Небогатый улов в этот раз, – перебил говорившего «пират» в черном платке, которого называли Красавчиком.

— «Семидырка» это, старики говорят, – вмешался «красная футболка». – Сама далеко не плавает, к крупной рыбе присасывается вроде пиявки. В реку, похоже, угорь зашел – я приметил одного, когда сети тянули. Видал, как тот хвостом вильнул, а в сеть не попался. Угорь – рыба умная, хитрая. Ее так просто не возьмешь. Надо бы состряпать на него другую ловушку, есть у меня одна задумка.

— Горазд ты на задумки, Лапоть!– похвалил Красавчик, обращаясь к «красной футболке».

— Ладно, хорош болтать! Давайте-ка мережи вытряхивать, – распорядился тот, и Борис понял, что Лапоть – он же «красная футболка» – у них за главного.

Мужики расступились, подхватили сети и опрокинули их в корзину. Шевелящийся поток змеевидной рыбы хлынул внутрь и быстро заполнил ее. Вместе с рыбой вывалилось что-то постороннее: в серой массе мелькнул непонятный предмет, что-то вроде куска ткани в белую и синюю полоску. Борис успел подумать, что это мог быть обрывок тельняшки, как вдруг сверху на ворох рыбы с глухим шлепком упала… обглоданная человеческая кисть.

Чувствуя, как кожу от шока обожгло морозом, Борис оттолкнул стоящего на пути Красавчика и со всех ног бросился бежать по настилу к берегу, но почти сразу был схвачен за воротник и, потеряв равновесие, упал навзничь, ударившись затылком о доски.

— Какой резвый! – Стоявший над ним Красавчик громко цыкнул, выражая недовольство.

Остальные мужики бросили возиться с сетями и обступили Бориса. Их обветренные красные лица, перекошенные от злости, не предвещали ничего хорошего. Стало ясно, что шутки закончились.

— Гады! Вы… скармливаете рыбам людей! – выпалил Борис, не зная, зачем. Маловероятно, что это разбудит их совесть, просто ему хотелось кричать.

— А ты что думал? – хмыкнул Лапоть, глядя сверху вниз. – На бабулин заговор, что ли, рыба идет? Для хорошего улова наживка нужна!

— Убийцы! – хрипло прорычал Борис, задыхаясь от ненависти и ужаса.

— Ты, прокурор доморощенный! – прикрикнул на него Лапоть. – Зря-то бочку не кати, если не при делах! Может, и скармливаем, да не убиваем! А чего добру пропадать? Гном сам себе шею свернул, идиот такой! А матросы в драку кинулись, когда мы к ним на буксир поднялись. Не понравилось им, что лес с баржи растащили. А нечего баржи без присмотра сплавлять! К тому же, она к нам сама прибилась. Мы по-доброму хотели. Объяснили: что с воза упало, то пропало. Но речники разозлились и давай кулаками махать. Пришлось защищаться! А потом… Ну, не хоронить же их? Порубили да в мережи сложили. А тебя вот живьем скормим: надоел ты нам хуже горькой редьки! Достало каждую ночь по всему селу тебя разыскивать да потом к терему на себе волочь! Двузубова все мечтает тебя на внучке своей поженить, присматривать приказала и на ночь в сарай возвращать, вот и приходится возиться с тобой.

— Ч-что? Как это? – не понял Борис. Ему вспомнился сон, как Лапоть и Красавчик вытаскивали его, спящего, из дома Звонаря. Мелькнула страшная догадка: что, если только Кудыкино и было реальностью, а привычная городская жизнь ему просто… снилась?! Наверняка коварная ведьма никогда не возвращала его домой! Находясь в своем мире, Борис думал, что село Кудыкино – это сон, а на самом деле все было наоборот! Двузубова провела его, сделав так, чтобы Борис перепутал сон с реальностью, и на самом деле не было ничего: ни любви Леры, ни успехов в биржевой торговле, ни волшебной банковской карточки, выдающей несметные суммы денег, ни гибели Сашки… И мистики никакой не было! Наверное, бабка его просто чем-то опоила!