Книга Шурале, страница 100 – Даша Бунтина

Никита вышел вперед, заслонив Вику. Полковник перевел взгляд на него.

— Извините, это моя вина. Я заинтересовался старым делом, пока сидел в архиве, и подумал, что…

— Ты вообще ничего думать не должен, Ерсанаев. За тебя все уже давно подумали. Пять лет службы и должность – что тебе еще нужно? Ты мне не лечи тут. – Цвет лица полковника стал пунцово-розовым, пятна расползались по лицу и уходили за натирающий воротничок. – Вы, если что делаете, можете хотя бы не палиться? Ты, Старостина, попала на камеру, как вертишь в руках кроссовки гребаного педофила! Мне вот скинули даже видео. Ладно хоть не стащила.

— Но ведь его вина не была доказана, – тихо произнесла Вика.

— Мы все понимаем, но теперь этот гондон будет наготове. Он только и ждет случая прижать Горелова. Я должен сейчас задать один вопрос, от которого зависит ваше нахождение тут, и говоря это, я подразумеваю тебя, красотка. – Полковник вытянул палец и угрожающе ткнул им в сторону Старостиной. – То, что вы делали, имеет хоть какое-то отношение к нынешнему расследованию? – Полковник перевел палец на камеру допросной.

Она хотела ответить, что нет, но язык не поворачивался соврать начальству, тем более полковник и сам не дурак. Вот только, сказав правду, она подставит Горелова. Поэтому за Вику ответил Никита:

— Нет, не имеет. И это правда: мы из-за меня ездили к Пешкову.

Полковник вновь обратил взгляд к Никите и, посмотрев на него, задержался чуть дольше, прежде чем сказать:

— Хорошо, но если это повлияет на ход дела, вы, Старостина, вылетите отсюда без возможности вернуться и с собой захватите Горелова.

На этих словах он повернулся к стеклу, а Вике с Никитой только и оставалось, что стоять, набрав в рот воды, и вдыхать потный воздух тесного помещения.

В допросной Сергей Александрович цеплялся за каждое слово, задавая уточняющие вопросы. Хуснутдинов, поджав губы, буравил охранника взглядом.

— То есть вы утверждаете, что никого не видели, верно? – Горелов сделал пометку в бумагах.

— Не-а, я уж говорил вам, притащили меня сюда.

— И я еще раз уточню: адвокат вам не нужен?

— А что он мне сделает? В гробу я видел этих адвокатов, посадили моего племянничка из-за оболтуса такого. Я уж сам как-нибудь.

— Ну хорошо, напомните мне еще раз, где вы были в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июня две тысячи тринадцатого года в промежутке между одиннадцатью вечера и до трех утра?

— Работал! – воскликнул допрашиваемый.

— Хо-ро-шо, а можете вы сказать, въезжали в этот период на стоянку какие-нибудь машины или нет?

— Да! У меня, как у отличного охранника, есть журнал! – почти крикнул дед.

— Василий Сергеевич, а так, на память, какие машины заезжали? – подал голос Хуснутдинов.

— Никакие, ночью редко кто ездит! Почти никого, ну одна-две машины за месяц. У нас паркуются те, кто в соседних домах живет, а они все работают, как нормальные, днем.

— Хорошо, знаете, – Горелов вытащил из папки бумагу и протянул ее, – мы проверили этот журнал, и там действительно нет записей. Вы подтверждаете, что эта страница является копией из вашего журнала?

— Что? – Мужчина вскочил. – Не имеете права! Уж это я знаю, мое добро без моего согласия не имеете права трогать!

— Василий Сергеевич, фактически журнал принадлежит не вам, а помещению, где вы работаете, и владелец стоянки дал согласие на проведение обыска.