Книга Шурале, страница 102 – Даша Бунтина

— Четыре? – Тут уже Василий не выдержал, но все равно старался вести себя так, словно не понимает, о чем речь.

— Ну да, четыре. Один с собакой, да еще была молодежь. Все они этой ночью проходили тропинкой, которая идет по правую сторону от стоянки.

Василий прищурил глаз и задумался, а потом сказал:

— Но ведь было темно, откуда они могут знать… – подумав еще, он поправил себя: – Предполагать, что это был я? А вдруг это, вон, ваш Шурале там был?

— Интересная мысль. – Горелов приложил палец к губам, а затем закинул ногу на ногу и сделал вид, что пишет.

Василию Сергеевичу было интересно, что же там пишет дознаватель, и он весь подался вперед.

— А вы это мои слова, что ли, записываете?

Сергей Александрович не ответил, покачал головой.

— Вот вы, Василий Сергеевич, такой умный человек, отказались от адвоката, все знаете, как бывает, но при этом сказали сейчас то, до чего не додумался весь отдел. И я теперь размышляю над этим.

Василий Сергеевич не знал, как себя вести, и положил руку на стол.

— А что я сказал?

Горелов наклонился к нему и почти шепотом произнес:

— Ну ведь вы правы, если вас не было на рабочем месте, а мы точно знаем, что вас не было, потому что именно в эту ночь заезжала машина. Следующая смена подтвердила: с парковки выезжал неучтенный автомобиль, при этом он не значился на своем месте ночью. Это значит, что да, вы не были на рабочем месте, но еще это значит… – Горелов издал звук, похожий на «уф».

— Что, что это значит? – Губы допрашиваемого побледнели.

— Это значит, если вы утверждаете, что это не вы лежали… – Горелов вскинул глаза к потолку. – Хорошо, прилегли отдохнуть – не будем сейчас про алкогольное состояние – у забора, рядом с тропинкой, ведущей в лес. Вы могли ведь быть и в другом месте… – Горелов закончил речь. Затем откинулся на спинку, уткнувшись в свой листок, и кивнул в подтверждение. И, не отрывая взгляда от бумаг, добавил: – Да, а вот теперь вам лучше дождаться моего напарника, потому что нам есть о чем поговорить совсем в другом свете. Спасибо, что поучаствовали.

Вика повернула голову в сторону Хуснутдинова, который ударил себя по брюкам и выматерился. Полковник не преминул тоже высказаться.

— Вот же ж, – посмотрев на Вику, он заменил слово, которое почти слетело с его губ, – сын хитрой собаки! Ну вот как такого не любить!

— Так, ну все, видимо, пора. – Хуснутдинов подошел к кулеру, плеснул грамм сто воды и резко открыл дверь.

Он нажал на кнопку камеры, известил о времени, перечислил всех присутствующих, а затем прошел к столу.

Еще до того, как он коснулся сиденья, Василий Сергеевич заглотил стакан воды и залепетал:

— Я вспомнил! Вообще, если обещаете начальству не говорить, то я выпил и вышел отлить, а потом у забора… – Василий не знал, как мягче объяснить ситуацию, в которой он сидел на траве после того, как отлил.

— Решили отдохнуть, – подкинул Горелов реплику, и Василий благодарно кивнул.

— Ну да. Я видел молодежь с бутылками, я им еще крикнул тогда что-то вроде…

— «А мне бутылочку не дадите?», – предположил Хуснутдинов с улыбкой.

— Да! Именно, а они еще обидное что-то крикнули мне.

— Сказали. – Горелов уткнулся в бумаги и, найдя нужное место, зачитал: – «Не тормози – сникерсни!» – судя по их показаниям.

— Точно! Они так ругались, что я и не понял, о чем они.