Книга Шурале, страница 99 – Даша Бунтина

Вика метнулась назад, дернула ручку – она поддалась легко и бесшумно. Открыв дверь, Старостина проверила, нет ли кого поблизости, но гостиная была пуста. На полке стояли кроксы, галоши для сада и те самые «Джорданы». Вика тихонько подняла один кроссовок, загнула язычок и проверила размер.

Когда вышли Дмитрий с Никитой, она сидела за уличным столиком и не могла оторвать взгляд от проклятых гномов, которые теперь уже не стояли в ряд, а были разбросаны в разные стороны.

— Спасибо огромное за ваше время, – сказала Вика, поднимаясь.

Пешков недоуменно уставился на гномов, затем на Вику. Что-то промелькнуло в его взгляде, но он взял себя в руки и попрощался, по-прежнему улыбаясь в тридцать два белых зуба.

Обратно они ехали с максимально допустимой скоростью, вернее с недопустимой, в голове стучала только одна мысль, и ее надо было довезти Горелову. Никита не проронил ни слова, костяшки его пальцев побелели от того, как сильно он сжимал руль.

В кабинете Сергея Александровича не оказалось, и на вопрос, где он, Живниченко кивнул в сторону коридора, где была допросная.

— А что, не спросите, как у меня тут дела в кол-центре? Тебя, генеральский сынок, вон даже отпустили, чудесно.

— Завали, – отрезал Никита, и они с Викой спешным шагом двинулись в указанном направлении.

Свет от окна попадал в коридор тонкими лучами, и пыль, подсвеченная прожекторами, кружилась в грустном танце. Старый линолеум рыжевато-коричневого цвета загибался на углах и, разорванный, обнажал тыльную сторону серо-бурой начинки.

Допросная находилась за дверью: сначала шел закуток для тех, кто наблюдал за непрозрачным заляпанным стеклом, а затем святая святых.

В центре комнаты возвышался стол, на расшатанном стуле сидел тот самый алкаш – он же охранник. Перед ним – Горелов и Хуснутдинов. Как и положено, один располагал к себе, второй «вворачивал винты». За стеклом стоял Сан Саныч. Увидев его, Вика едва не подпрыгнула на месте, скрывая желание тут же захлопнуть дверь. Сан Саныч бросил на нее незначительный взгляд, потом посмотрел на Ерсанаева и махнул рукой, приглашая.

Полковник был грузным немногословным человеком. Он редко проявлял интерес к делам, но в этот раз ему пришлось запустить руки по локоть, так как в газетах поднималась шумиха.

— Прохлаждались? – спросил он, уставившись в стекло.

Вика не знала, как ответить: выдавать, где именно они были, нельзя.

— Никак нет, – ответил за Вику Никита.

— По Гореловским поручениям ездили? – Полковник спрашивал, не глядя на них. Его лоб был покрыт испариной, местами лысый череп лоснился. Волосы у полковника были рыжевато-ржавыми, из-за чего цвет кожи отливал розоватым оттенком.

— Хорошо, – ядовитое слово медленно пронеслось по комнате и застыло рядом с Викой. В этом «хорошо» Вика услышала тревожные нотки. Полковник резко повернулся, и его маленькие бесцветно-зеленые глазки впились в нее.

— Тогда какого хрена мне звонил адвокат Пешкова и сказал, что двое практикантов Горелова кофе распивают у него и лапают обувь? Говорит, у них есть видеозапись и они уже готовы подать иск. Вы вконец там охуели? Вы чего творите? Что из предписания «не приближаться» непонятно?

— Но мы не по тому делу! – ответила Вика, оторопев.

— А меня не волнует, по какому делу. Что вы там делали?!