Книга Шурале, страница 166 – Даша Бунтина

Перед глазами появился смутный силуэт. Очертания становились четче, четче и четче, пока не стало ясно, что это Ерсанаев, который, приблизившись, выбил пистолет из его рук. Послышался шепот, уверение, что все будет хорошо, что сейчас он отвезет ее в больницу. А далее незнакомые, но такие желанные слова, от которых сжалось сердце или то, что было вместо него: «Я тебя люблю».

Архипову никто и никогда не говорил этих слов. Закрывая глаза, он впервые понял, что именно их он и жаждал всю жизнь. И вот услышал, но даже сейчас они предназначались не ему. Зверя никто никогда не любил.

Последний взгляд на лес, такой родной и близкий. Он знал, что в нем таится сила – страшная и необъяснимая, намного больше, чем он, что существует что-то, о чем они все догадываются, но боятся признать. Тогда Архипов вспомнил, что перед смертью можно увидеть то, что сокрыто от обычных глаз, стоит лишь призвать.

— Явись… – просипел, едва разлепляя губы.

Лес безмолвствовал, лишь шелест листвы был ответом. Без очков он видел смутно, размыто. Но то, что возвышалось между деревьями, было трудно не разглядеть.

Улыбка застыла на лице Архипова, узревшего настоящего зверя из сказок.

Горелов пожал руку дознавателю, когда последний допрос по нападению был закончен. Иванову Константину Ивановичу выдвинули обвинения в преднамеренном убийстве Киянова Дмитрия Олеговича по кличке Конопатый и Нургалиева Эльдара Мусаиловича по кличке Черный. Но в ходе медицинского освидетельствования выяснилось, что он психически больной. Диагноз: шизофрения.

В одно время Костя осознавал, что он просто Константин, а в другое уверял всех, что он зверь. Последний допрос был проведен. Плача, вытирая слезы, пожилая женщина с длинной косой вышла из здания, где стоял Горелов, докуривая сигарету. Увидев его, она остановилась и медленно подошла.

— Я знаю тебя, – сказала она и протянула руку.

Горелов дал ей прикурить.

— Да, и я вас, кажется, знаю, – ответил он.

Женщина больше не плакала, но в ее глазах читалась непереносимая боль.

— Вы ни в чем не виноваты, – бросил Горелов дежурную фразу, которую скармливал всем родственникам.

— Я виновата только в том, что не увидела. Я слепа, когда что-то касается моей семьи, поэтому той девушке я и не сказала, кто так жестоко оберегал ее. А это был мой Костик… – Последние слова прозвучали со всхлипом.

Она затянулась и посмотрела на Горелова так, что внутри все сжалось. Сергей Александрович дал женщине время прийти в себя, прежде чем задать важный вопрос:

— Вы сказали, что не знаете, что убило Марию Гришину, это правда? Мы думали, это Костя, но у него алиби на тот день. – На лице женщины отразился испуг, и Горелов это сразу заметил. – На самом деле вы знаете, да?

Женщина обтерла ладонью взмокший лоб и затянулась. Вид у нее был прискорбный: волосы сбились в клок, морщины на щеках углубились, под глазами залегли тени. Она смотрела ему в глаза так, будто хотела просверлить дыру.

— Вы когда-нибудь верили тому, что вам рассказывали в детстве? – спросила она.

— Нет, и, как видите, ваш Костя доказал, что зверей не существует, есть больные люди. Только я не считаю, что им нужна помощь, я считаю, их надо наказывать.

Женщина отбросила сигарету, ее руки затряслись.

— Как вы наказали вашего отца?