Книга Шурале, страница 168 – Даша Бунтина

Горелов вышел не прощаясь. Легче не стало. Предстоял еще один сложный разговор, с Алиной, но когда он хотел рассказать ей о Лене, та не дала ему продолжить – сказала, что они с Элей хотят быть подальше от всего этого дерьма, и попросила забрать оставшиеся документы Динара: ей они ни к чему.

Когда он припарковался у ворот, Алина уже стояла на выходе с картонной коробкой в руках. Она не пригласила его войти, не предложила чай. Стоящий около дома «фольксваген» заставил задуматься о предположении Лены: у Алины кто-то был.

— Спасибо, Алин.

— Ага, и тебе. Просто хочу избавиться… – На этих словах она расплакалась. Коробка упала на землю, но Горелов не спешил ее поднимать, он притянул Алину к себе и крепко обнял.

— Я понимаю, все нормально, ты ни в чем не виновата.

— Сережа, я не знаю, зачем все так случилось и как с этим жить, но я должна, понимаешь? Ради Эли должна. Мы… Мы уезжаем, дом продаем. Продаю, господи, когда я перестану говорить во множественном числе?

Алина долго еще всхлипывала и утирала слезы, а потом даже разозлилась, что Горелов увидел ее в таком состоянии. На прощание она попыталась улыбнуться ему.

— Ты ведь знаешь, что мы любили друг друга? Пусть и не всегда… Знаешь? – Взгляд требовательный, жадный.

— Конечно знаю, Алин.

— Береги себя, Сереж. И мой тебе совет – сожги лучше все это. Там много такого, что может тебя закопать. И не думаю, что это кому-то еще поможет, – сказала она и кивнула на коробку.

— Ты тоже береги себя, передавай Эле привет, – ответил Горелов и поднял коробку, которая теперь, казалось, весила целую тонну.

Горелов знал, что Эле она ничего не передаст, и это правильно. Чем скорее девочка все забудет, тем для нее лучше.

В машине Сергей Александрович открыл коробку – сверху, на документах, лежала книга Габдуллы Тукая «Шурале».

Подъезжая к БСМП, Горелов думал об Архипове и о том, как ему, болезному парню из неблагополучной семьи, просто хотелось стать значимым, стать кем-то… И пришлось ради этого убивать. Была ли в этом его вина? Кто знает…

Маньяки – это люди, что живут среди нас. Они делают все то же, что и другие, работают, заводят семьи, но при этом видят мир в сером цвете, без эмоций и красок. Загадка Архипова не была такой сложной, как у Ерсанаева, но его ум был действительно уникален, чудовищно уникален. И он мог принести этому миру пользу.

Горелов хлопнул дверью и с заднего сиденья взял букет белых гербер, почему-то он подумал, что именно такие цветы понравятся Вике. На сестринском посту подсказали нужную палату, и он поднялся на третий этаж. Дверь оказалась приоткрыта, и Горелов толкнул ее ногой, пытаясь придать лицу спокойный вид.

Вика полусидела на кровати, а в руках у нее был апельсин.

— Апельсин, значит. Это ты с ним параллели проводила в прошлый раз, да? – Горелов старался говорить шутливо, но замолчал, увидев сине-бурые синяки на лице и шрам, который тонкой красной полосой тянулся от уха к виску. Если бы мог, убил бы Архипова, но за него это сделал Ерсанаев.

— Да, что вы с людей так же кожуру снимаете, – ответила она с улыбкой, и Горелов удивился, ведь улыбка действительно была искренняя.

— С людей? Мы снова на «вы»?

— Спасибо. Окуда вы узнали, что я люблю именно белые герберы? – Вика проигнорировала вопросы и потянулась было к цветам, но бок вдруг пронзила боль, и она отдернула руку.