Книга Шурале, страница 170 – Даша Бунтина

Вика неотрывно смотрела ему в глаза, в ее взгляде читалась и благодарность, и страх, и что-то еще, что Горелов не мог понять, словно она что-то скрывает. Раздирающие чувства, которые плотно забили крышкой. Вот только однажды они вылезут наружу, это Горелов знал точно.

— А Архипов? – спросил Ерсанаев, немного откашлявшись.

— Архипов был героем, помог раскрыть дело, но, к сожалению, головушка не выдержала… Вдохновившись идеями Пешкова, он едва не убил практикантку Старостину. Подтверждение его диагноза – неблагополучная семья, все стандартно.

— А в Арске это примут?

— А что они знают? Приехали челнинские ребята, искали документы, ничего не нашли. А потом вдруг постреляли друг друга в лесу. Ну, долбоебы, по-другому и не назовешь.

— Да, так все и было, – сказала Вика, кивая. – Архипов не должен получить никакой славы.

— Таким образом, у нас остается только Мария, – завершил Горелов.

— Это не единственный случай, в Арске тоже много похожих нераскрытых дел, словно… – Вика замолчала. – Словно он… этот Шурале действительно существует.

— Да, – согласился Горелов. – Да, словно он существует.

После долгого молчания они попрощались с Викой и вышли на улицу. У больницы Горелов и Никита остановились.

— Береги ее, – сказал Горелов.

— А вы не лезьте к ней больше. Я вам благодарен, особенно за Настю, – последнее слово он произнес почти шепотом и отвел взгляд, – но думаю, мы друг друга поняли.

— Мне жаль, Ерсанаев, что ты пережил такое дерьмо. Правда жаль.

Никита кивнул. Горелов был уверен: та боль, которую он испытал в детстве, будет жить с ним всегда. И хорошо, если это не коснется Старостиной. Кто знает, какой план был у Ерсанаева на Пешкова. Он клялся, что хотел посадить его за дело, сделать все правильно, но что-то Горелову подсказывало, что это не так. И если в ходе обыска дома Пешкова найдется хоть что-то, что свяжет его с делом еще прочнее, станет ясно, какие планы были у Ерсанаева. Брелок ведь он и подкинул, тут к гадалке не ходи.

Вика выглянула в окно, поставив локти на подоконник. Горелов уже уходил от больницы, но, будто почувствовав на себе взгляд, остановился и обернулся. Вика понимала, что ее вряд ли видно, но все равно подняла руку, прощаясь, и, к ее удивлению, Горелов помахал ей в ответ. Сердце сжалось. Медвежья фигура вновь повернулась и зашагала прочь, а Вика коснулась лбом прохладного стекла.

На тумбочке вперемешку лежали белые герберы и красные розы, про вазу никто не подумал. С тревогой посмотрев на телефон, она открыла мессенджер и выбрала диалог под именем «Костя». Вика перечитывала его последнее сообщение сотни раз. И сотни раз порывалась удалить, но что-то все время останавливало.

«Коля жив, потому что я позволил ему жить. Я всегда оберегал тебя и был рядом. Приходи, и я все тебе расскажу, моя единственная. А если не придешь, то он умрет. Времени остается мало, тик-так, тик-так».

Рука дернулась, и Вика швырнула телефон на кровать. Теперь стало ясно, что и деда в бане запер Костя, ведь Нина Валерьевна не видела того, что связано с ее родственниками. От этой мысли Вике стало жутко.

Силы кончились разом, словно кто-то сдул воздушный шар. Она повалилась на кушетку, схватила подушку и, заткнув себе рот, закричала. Пустота хуже боли, хуже страданий. А она сейчас была именно такой, пустой. Вокруг все застыло в больничной тишине, только где-то шелестел ветер.