Книга Шурале, страница 92 – Даша Бунтина

— Я больше думаю о том, откуда он взял эти стаканы. Новые они или же старые, но отмытые?

Вика хлопала глазами и заставила себя отвернуться, когда аниматор, заметив ее открытый рот, наклонил голову набок, как бы восклицая: «Ну, чего тебе? Работа у меня такая! У тебя, что ли, лучше?»

— Лучше, – произнесла под нос Вика и, поморщившись, сделала глоток капучино.

— А теперь что не так? – Никита, по классике, купил бигмак, но при этом попросил завернуть его в листья вместо хлеба, на что получил от Вики тонну колких шуток на тему того, что это он здесь настоящий зануда.

— Ничего, молочная бурда. Все, пошли, мы отпросились на пару часов, – сказала она и вскочила.

Но Никита проигнорировал ее и продолжил жевать салатный бургер. Вика вынужденно плюхнулась обратно на диван.

Вика посмотрела на окно, где в поцарапанном стекле отражались солнечные блики. Задумчиво провела пальцем, затем начала говорить:

— Чтобы дальше было понятно, я должна рассказать тебе о настоящих причинах, почему мы едем сейчас на кудыкину гору. И да, я благодарна, что ты не задавал вопросов. Ты должен поклясться, что никто не узнает того, что я тебе расскажу.

Никита отложил салатный бигмак и откинулся на диван. Иногда Вика смотрела на него и не узнавала – то ли потому, что раньше они встречались только для секса, то ли потому, что Ник что-то знал, понимал и скрывал. Другого быть не могло. Обычно, когда кто-то говорит человеку: «Мы едем к знаменитому педофилу по старому делу», задают вопрос «Почему?». Но Никита не задал. Безоговорочно верить Вике и бегать за ней как привязанный он тоже не мог. Поменялось его поведение… Эти новые властные нотки наводили на мысль, что он не такой уж и тюфяк, как она думала, а с другой стороны – знала ли она его вообще?

— Ты не спрашиваешь, Никит, – сказала Вика и положила руки на стол. – Я вот думаю все время, почему ты ничего не спрашиваешь.

— Может, потому что я чувствую или догадываюсь, что Горелов использовал тебя не совсем в законных заданиях? – парировал он. – Вик, ты была у него дома и сказала, что это по работе. Варианта два: ты влюбилась и вы трахались…

— Прекрати! – Вика откинулась, словно увеличивая расстояние между ними.

— Вариант второй, – продолжил Никита, – что-то случилось после того, как меня отозвали с места происшествия. Я склонен надеяться на второй вариант.

Вика изучающе посмотрела на него, стараясь найти подвох, понять, что он на самом деле думает. Слово «надеяться» вселяло стыд при воспоминании о поцелуе.

— Никит, прежде чем я начну, я хочу, чтобы ты понял: это все не имеет к тебе никакого отношения. Ты мне нравишься, я с тобой.

— Спасибо, что сама себя убеждаешь, – усмехаясь, сказал Ник и заглотил последний кусок бургера. – И да, ты мне тоже нравишься, будем дружить? – Он по-детски протянул ей мизинец.

Никита был дерганым, колким, несмотря на внешнее спокойствие. Он словно хотел задеть ее, и она пока не видела никаких других причин, кроме ревности.

— Ты ревнуешь? – Старостина наклонилась ближе, заглянув в его тепло-зеленые глаза. Он не ответил, и Вика приняла это за согласие.

— Давай к делу, а то еще закажу макфлури. – Никита улыбнулся и сбавил градус напряжения, хотя Вика понимала, что проблему они не решили.

— Только обещай, что не осудишь меня и никому не расскажешь, – попросила она, ковырнув картошкой остатки соуса.