Книга Тени прошлого, страница 151 – Джорджетт Хейер

Герцог пересек комнату и склонился над рукой хозяйки.

— Всегда вы опаздываете! – упрекнула его она. – И все еще при веере? Какой же вы позер! Сейчас господин де ла Дуай начнет читать нам свои стихи.

— Меня никогда не оставляет удача, мадам, – заметил герцог и кивнул молодому поэту. – Хотелось бы услышать стихи, адресованные «цветку в ее волосах».

Молодой человек вспыхнул от удовольствия и поклонился.

— Я польщен, что вы запомнили этот пустячок, сударь, – сказал он и занял позицию у камина, держа в руке пачку исписанных листков.

Герцог медленно прошел к дивану, на котором сидела герцогиня де ла Рок, и опустился рядом с ней. Он бросил мимолетный взгляд на Меривейла. Потом на дверь. Меривейл взял под руку Давенанта и незаметно передвинулся к дверям.

— У меня мурашки бегают по спине, – прошептал Давенант. – Впечатляющее появление, великолепный наряд, и во всем его облике что-то пугающее. Вы это чувствуете?

— Да. Сегодня он намерен сыграть свою главную роль, – еще тише ответил Меривейл, поскольку де ла Дуай уже начал декламацию. – Он послал меня к этой двери. Попробуйте посигналить Руперту, чтобы он занял позицию возле другой.

И, положив ногу на ногу, Меривейл стал слушать стихи.

По завершении стихотворения раздались аплодисменты. Давенант оглядывался в поисках Сен-Вира и, наконец, увидел его около окна. Неподалеку от него сидела мадам де Сен-Вир, время от времени бросая на мужа испуганный взгляд широко раскрытых глаз.

— Когда Сен-Вир увидит, что Леони на рауте нет, думаю, у него по спине тоже забегают мурашки, – предположил Меривейл. – Хотел бы я знать, что задумал Эвон. Посмотри на Фанни! Из всех нас один лишь Эвон сохраняет хладнокровие.

Ла Дуайе начал читать следующее стихотворение. Затем последовало обсуждение. В адрес автора было сказано много лестных слов. Эвон похвалил поэта и ушел в другой салон, где все еще играли в буриме. В дверях он встретил Руперта. Меривейл увидел, что герцог на минуту задержался и что-то сказал брату. Руперт кивнул и прошел к дивану у входной двери, на котором сидели Меривейл и Давенант. Он оперся локтем о спинку дивана и весело усмехнулся.

— Поди догадайся, что это дьявол замыслил, – сказал он. – Приказал мне следить за другой дверью. Что-то будет? Держу пари, Тони, что этот последний роббер Джастин выиграет.

Меривейл покачал головой:

— Я не держу пари, когда исход заранее известен, Руперт. До его появления меня одолевали сомнения. Но при одном взгляде на него они исчезли. Он обязательно победит – хотя бы мощью своей личности. Даже мне делается не по себе. А Сен-Виру, который знает о своей вине, наверно, в тысячу раз хуже. Ты хоть немного представляешь себе, что он задумал, Руперт?

— Понятия не имею, – весело ответил Руперт. И добавил, понизив голос: – Одно только скажу: сегодня я пришел на суаре в последний раз. Ты слышал, какую рифмованную околесицу нес тот поэт? – Он сурово нахмурился. – Такое просто нельзя допускать! Чтобы какой-то слизняк-недомерок наводил на людей тоску!

— Но ты же признаешь, что он все-таки поэт? – с улыбкой спросил Хью.

— Да какой он поэт! Расхаживает туда и обратно с розой в руках! Розой! – Руперт негодующе фыркнул и заново ужаснулся, услышав, что следующим выступлением будет Трактат о любви, который зачитает какой-то дородный господин. – Господи помилуй, это еще что за туша? – непочтительно вопросил он.