Книга Тени прошлого, страница 31 – Джорджетт Хейер

Через полчаса он уже ехал в своей карете на улицу Сент-Мари. Улица была узкая, и в сточные канавы по обе ее стороны выливали помои. Дома были в основном ветхие, причем второй этаж выдавался вперед над первым. Почти в каждом доме стекла в окнах были с трещинами или вовсе выбиты. Занавески, если они вообще висели, были грязные и рваные. На проезжей части играли оборванные дети. При приближении кареты они разбежались, и, стоя на тротуаре, во все глаза смотрели на роскошный экипаж, обмениваясь изумленными восклицаниями.

Таверна «Арбалет» находилась примерно посередине этой убогой улицы. Из ее открытой двери доносился запах готовящейся пищи, а из проходившей мимо сточной канавы несло водой, слитой с отварной капусты. Карета остановилась возле таверны, один из лакеев спрыгнул с облучка и открыл дверцу для герцога. Лицо лакея ничего не выражало, и только по надменно вздернутому подбородку можно было догадаться, как противно ему это окружение.

Герцог медленно спустился по ступенькам, держа у носа надушенный носовой платок. Тщательно выбирая дорогу, он прошел к двери таверны и оказался в комнате, которая, видимо, служила и кухней и пивной. Неопрятная женщина ставила на огонь котелок, а за стойкой напротив двери стоял тот человек, который месяц тому назад продал герцогу Леона.

При виде герцога Жан вытаращил глаза, но не сразу его узнал. На подгибающихся ногах он пошел навстречу герцогу, потирая руки в предвкушении наживы, и осведомился, что нужно его милости.

— По-моему, ты меня знаешь, – мягко сказал герцог.

Боннар вгляделся ему в лицо, и его глаза вдруг расширились, а кровь отхлынула от щек.

— Леон! Милорд… я…

— Вот именно. Мне надо с тобой поговорить наедине.

Жан боязливо посмотрел на герцога и облизал губы.

— Видит Бог…

— Помолчи. Я сказал, что хочу поговорить наедине.

Женщина, которая, открыв рот, смотрела на вновь пришедшего, вышла вперед, подперев бока руками. Глубокий вырез на грязном платье открывал тощую грудь, на щеке было пятно сажи.

— Если этот гаденыш вам что-нибудь про нас наговорил… – начала она визгливым голосом, но Эвон знаком заставил ее замолчать.

— У меня нет желания разговаривать с вами, любезная. Возвращайтесь к своим горшкам. Боннар, где мы можем поговорить?

Шарлотта опять хотела вмешаться в разговор, но муж отослал ее к плите, прошептав на ухо, чтобы она не распускала язык.

— Хорошо, милорд, пожалуйста, сюда, милорд.

Он толкнул криво висевшую дверь в другом конце комнаты и пригласил герцога в «гостиную». В комнате было очень мало мебели, а грязи не меньше, чем в пивной. Эвон прошел к столу, который стоял у окна, стер пыль с его поверхности полой плаща и сел на край заскрипевшего под ним шаткого сооружения.

— Так вот, друг мой. Чтобы ты не извратил мои слова и не попытался мне лгать, сообщу тебе, что я – герцог Эвон. Я так и думал, что ты удивишься. Надеюсь, ты понимаешь, что морочить мне голову – опасное дело. Я хочу задать тебе пару вопросов насчет моего пажа. Например, где он родился?

— По-моему, на севере, монсеньор. В Шампани. Но я не уверен. Наши родители никогда об этом не говорили, а сам я плохо помню то время…

— Плохо помнишь? Странно, что ты не знаешь, почему твои родители вдруг переехали в Анжу.

Боннар посмотрел на него беспомощным взглядом.