Книга Тени прошлого, страница 60 – Джорджетт Хейер

— Но…

— Делай, как я говорю.

Леони неохотно подошла к зеркалу и терпеливо позволила Фанни причесать себе волосы и оправить платье.

— Леони, негодная девчонка, куда ты дела свою ленточку?

Леони кротко принесла ленточку.

— Мне не нравится, когда волосы стянуты лентой, – пожаловалась она. – Лучше бы…

— И слушать тебя не хочу, – оборвала ее Фанни. – Ты должна выглядеть безупречно. Поправь юбки и возьми веер. И если ты посмеешь бежать по лестнице, я ужасно рассержусь.

— Ну, можно мне идти? Я совершенно готова.

— Тогда следуй за мной. – Фанни вышла из комнаты и начала с достоинством спускаться по лестнице. – Не забудь, что от тебя требуется: делаешь реверанс и протягиваешь руку для поцелуя.

Она открыла дверь в гостиную.

— Ба! – воскликнула Леони.

Герцог стоял у окна и смотрел наружу.

— Значит, сестра не отучила тебя говорить «Ба!», – сказал он и обернулся. Минуту он молча смотрел на свою воспитанницу. – Что ж, малыш, – наконец медленно проговорил он, – ты выглядишь прекрасно.

Леони сделала реверанс, ни на секунду не закрывая рта:

— Мадам говорит, что я должна это делать. А вы велели мне ее слушаться, монсеньор, но я бы гораздо охотнее поклонилась вам! – Она изящно выпрямилась и легкими шагами подошла к герцогу. – Монсеньор, монсеньор, я уж думала, что вы никогда не приедете! Как я рада вас видеть! – Она схватила его руку и прижала к губам. – Я слушалась мадам и хорошо себя вела. Теперь вы заберете меня?

— Леони!

— Но, мадам, я так хочу, чтобы он увез меня с собой!

Эвон поднял к глазу лорнет.

— Постой смирно, малыш. Фанни, я целую твои ручки и ножки. Ты сотворила чудо.

— Я вам нравлюсь, монсеньор? – спросила Леони, вертясь перед ним.

— Это не то слово, дитя мое. Ты уже перестала быть Леоном.

Она вздохнула и покачала головой.

— Как я хотела бы оставаться Леоном. Вы не представляете себе, монсеньор, что это за мука носить юбки.

Фанни грозно нахмурилась.

— Разумеется, не представляю, моя красотка-воспитанница, – серьезно ответил Джастин. – И я могу себе представить, что после свободы, с которой ты двигалась в штанах, юбки, наверно, тебя слегка сковывают.

Леони с торжеством повернулась к Фанни.

— Вы слышали, мадам, – он спокойно произнес слово «штаны»!

— Леони! Джастин! Не разрешай ей оплакивать свои… свои штаны, а она только это и делает. И не говори, пожалуйста, «Ба», Леони!

— Ты от нее устала, дорогая? Я тебе, кажется, говорил, что у нее озорные повадки.

— Это правда, – добрым голосом произнесла Фанни, – но мы ее очень полюбили. Я бы хотела, чтобы ты оставил ее у нас пожить подольше.

Леони крепко ухватилась за рукав герцога.

— Но вы же этого не сделаете, монсеньор?

Он освободил рукав и с укором сказал:

— Малыш, надо быть вежливой. Можно подумать, что тебе здесь было плохо.

— Да, монсеньор, очень плохо. И не потому, что мадам со мной дурно обращалась, она была ко мне очень добра, но я принадлежу вам.

Джастин поверх ее головы бросил на сестру насмешливый взгляд.

— Так ты по мне скучала, дорогая? Ты права, Леони, я приехал, чтобы тебя забрать.

Леони вся расцвела.

— Какое счастье! А куда вы меня отвезете, монсеньор?

— В поместье, детка. А, досточтимый Эдвард! Твой покорный слуга.

Марлинг, незаметно вошедший в комнату, отвесил церемонный поклон герцогу.

— Я бы хотел поговорить с тобой, Элистер, если ты не возражаешь.