Книга Ставка на невинность, страница 18 – Анастасия Сумеркина

Кто-то пытался помахать рукой перед лицом, чтобы я моргнула. Кто-то шептал комплименты, кто-то — пошлости. Один мужчина, пьяный, попытался ущипнуть меня за ногу, но тут же подскочил охранник и увёл его. Я закусила губу, чтобы не ответить, не закричать, не убежать. Стоять. Я должна стоять.

Ноги начали затекать уже через полчаса. Я переносила вес с одной на другую, стараясь делать это незаметно. Глаза слезились от яркого света, но я не могла их протереть. Казалось, прошла вечность, а Дмитрий сказал, что стоять до трёх ночи.

Я смотрела прямо перед собой, ни на кого не глядя. И считала минуты.

Я стояла. Час. Два. Три.

Ноги затекали, спина ныла, глаза слезились от яркого света. Но я стояла. Думала о Ване. О матери. О пятистах долларах. О том, что этот месяц когда-нибудь закончится.

Позже я начал смотреть по сторонам, чтобы не рухнуть от усталости. Смотрела на этот новый, чужой мир.

Вот за покерным столом сидят четверо мужчин. Лица у них каменные, только глаза выдают напряжение. Один из них, лысый, в дорогом пиджаке, ставит на кон целую гору фишек. Проигрывает. Даже не морщится. Достаёт из кармана пачку долларов, бросает на стол. Для него это игра. Для меня — жизнь.

Вот у рулетки молодая женщина в бриллиантах. Она смеётся, когда шарик падает на её номер, обнимает своего спутника. Она красивая, счастливая, пьяная от вина и удачи. Я смотрела на неё и думала: знает ли она, что где-то дети умирают от того, что у родителей нет трёх тысяч долларов? Наверное, нет. Зачем ей это знать?

А в углу, у автоматов, те, кто пришёл через чёрный вход. Мужик в мятом пиджаке, похожий на отца, кидает жетон за жетоном. Лицо у него серое, руки трясутся. Он надеется. Верит в чудо. Но чуда не будет.

Чуда не бывает. Я это знала лучше других.

Ближе к утру ноги перестали чувствовать постамент. Я словно онемела вся — от холода, от усталости, от всего. Гости почти разошлись, только в дальнем конце зала ещё играли самые отчаянные.

И тут я пошатнулась.

Просто потеряла равновесие — ноги подкосились, и я начала падать. Вниз, на мраморный пол, который наверняка разбил бы мне голову.

Ноги перестали слушаться. Я чувствовала, что падаю, но не могла ничего сделать — тело онемело, отказывалось подчиняться. В голове пронеслось: «Ваня, прости...» — и я полетела вниз.

Удар был не о пол, а о чьи-то руки. Сильные, уверенные, они подхватили меня, прижали к себе, не давая упасть. Я открыла глаза — и встретилась с его взглядом.

Игорь.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его ледяных глазах впервые мелькнуло что-то человеческое. Что-то, чему я не могла найти названия.

— Устала? — спросил он тихо.

Я не могла ответить — только кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Не от боли, не от страха. От странного, незнакомого чувства, что я не одна. Что меня поймали. Что меня держат.

Он подхватил меня на руки и понёс. Куда — я не понимала. А я прижималась к его груди и слушала, как бьётся его сердце. Ритмично, спокойно, надёжно.

И впервые за этот день мне стало спокойно.

Он нёс меня через холл, мимо удивлённых охранников, мимо последних гостей. Нёс, не говоря ни слова.

И я молчала.

Потому что боялась, что если открою рот — разревусь.

Или спрошу то, чего спрашивать нельзя.

Почему ты это делаешь, Игорь Сергеевич?