Книга Ставка на невинность, страница 19 – Анастасия Сумеркина

Я проснулась от того, что кто-то сидел в кресле напротив моей кровати.

Открыла глаза — и замерла. Игорь. Он сидел, положив руки на колени, и смотрел на меня. В руках держал поднос с едой.

— Доброе утро, — сказал он спокойно.

Я села, инстинктивно натягивая одеяло до подбородка. Вчерашнее платье валялось на стуле — я быстро скинула его вчера, смыла краску в ванной и рухнула в кровать.

— Что вы здесь делаете? — Голос сел, пришлось откашляться.

— Еду принёс. — Он поставил поднос на тумбочку. — Ешь. Сегодня будет легче.

— С чего бы это? — Я старалась говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Я не просила вашей жалости.

— Это не жалость. — Он усмехнулся краем губ. — Я просто не хочу, чтобы моя собственность сломалась на второй день.

— Я не собственность. — Меня затрясло от злости. — Я отрабатываю вашу прихоть, потому что вы мне не поверили.

— Мою прихоть? — Он поднял бровь. — Ты пришла к ростовщикам в моём казино. Ты могла попасть в рабство, в бордель или просто исчезнуть. Клык бы тебя не пожалел. Я дал тебе шанс. А ты злишься.

Я замолчала.

Он был прав. Клык бы не пожалел. И те, со шрамом и фиксой, если бы Игорь не остановил их... Я содрогнулась, отгоняя эту мысль.

— Почему вы помогли? — спросила я тихо.

— Потому что я ненавижу, когда слабых топчут. — Он встал. — Ешь. Сегодня позже начинаем — в восемь вечера. У тебя есть время отдохнуть.

Он направился к двери, но на пороге обернулся:

— И да. Твоего брата положили в больницу на предоперационное обследование. Я распорядился. И маме твоей сообщили, что ты уехала на заработки. Завтра сможешь ей позвонить.

Дверь закрылась.

Я сидела, глядя на поднос. Свежие булочки, масло, джем, кофе. И записка, прижатая салфеткой.

Я взяла её, развернула дрожащими пальцами. «Ешь. Вечером зайду проведаю». Всего несколько слов, написанных твёрдым, размашистым почерком. Буквы крупные, уверенные — такие же, как он сам.

Я перечитала записку три раза. Зачем он её оставил? Забыл убрать? Или специально хотел, чтобы я нашла? И что значит «проведаю»? Придёт вечером в номер? Или на постамент?

Странное чувство шевельнулось в груди. Тёплое, тревожное. Я сжала записку в кулаке, потом расправила и спрятала в карман куртки. Рядом со справкой Вани.

Почему-то захотелось сохранить.

Я взяла булочку, откусила. И вдруг расплакалась.

Сама не знала от чего — от усталости, от страха, от этой странной заботы, которая была похожа на тюрьму, но почему-то обнадеживала.

Вечером, ровно в восемь, я снова стояла на постаменте.

Вторая ночь оказалась легче. Я уже знала, чего ждать, как стоять, как дышать. Другие статуи косились на меня с любопытством, но молчали. Гости щёлкали фото, некоторые бросали в специальную вазочку доллары — «чаевые», как потом объяснила Зина, наша гримерша.

Игорь появлялся несколько раз.

Я научилась узнавать его походку ещё до того, как он входил в холл. Уверенная, спокойная, чуть замедленная — он не торопился, он был хозяином здесь. Каждый его шаг отдавался в моём сердце.

В первый раз он прошёл мимо, даже не взглянув. Я замерла, стараясь не дышать. Но краем глаза видела, как он задержался на секунду, будто что-то вспомнил, и пошёл дальше.

Во второй раз он остановился поговорить с крупье у рулетки. Я смотрела на его профиль, на то, как он жестикулирует, как хмурится, как улыбается уголками губ. Красивый. Опасный. Чужой.