Книга Тушью по акварели, страница 57 – Татьяна Лайт

День тянулся за днем. За окном было лето. Сидеть мне было нельзя. Поэтому когда Ярослав приходил, мы шли гулять в парк при больнице.

В этот день он не пришел в палату, чтобы забрать меня, а прислал смс, что ждет на нашем любимом месте. Мне уже тогда показалось это странным. А уж когда я стала подходить. Так совсем дар речи потеряла. Внутри было такое негодование, такая обида, непонимание. Почему Ярослав так поступал, я не понимала.

Ярослав

Пережив с Ярославой последствия того дня, пройдя путь боли, которой ей пришлось испытать, мне захотелось поставить на той истории точку. И я решил избавиться от последнего последствия — отказ от рисования. Я много говорил с лечащим врачом, мы мониторили состояние Яси, говорили с психотерапевтами, психоаналитиками. Я разговаривал с арттерапевтами. И наконец, было получено разрешение от ее хирурга, я списался с ведущим арт-психологом, это оказалась чудесная женщина, которая согласилась выехать в больницу. Оставалось только удачно подать это все Ясе. И это было самое страшное во всем этом плане. Потому что как она отреагирует на это, было непредсказуемо.

— Яр, что это? — показывала она пальцем на девушку за мальбертом, при этом тон был совсем не миролюбивый.

— Ясь, мы прощаемся с последствиями комплексно! — твердо сказал ей, — нельзя рубить хвост кусками. Давай окунемся в боль до конца и проживем ее окончательно. Давай простимся с ней.

— Ярослав Иннокентьевич, это слишком, — злобно зашипела моя ненаглядная.

Я понимал, что ей тяжело, мне было безумно жалко ее. Но мне казалось, что эта точка даст начало новой жизни, которая будет более радостной. И старался не струсить, и дойти до этой точки с Ярославой вместе.

— Яся, давай освободимся от всего плохого, оставим это в стенах этой больницы, и выйдем отсюда в новую жизнь, — взял за руку любимую и повел к женщине за мольбертом.

Девушка сопротивлялась, упиралась, поэтому шли медленно, хотя расстояние было не большое. Когда Яся увидела в руках врача акварель, она разрыдалась. Потребовалось много времени, чтобы рыдания стихли. Врач терпеливо молчала, ждала, когда Яся будет готова. Потом попросила оставить их вдвоем. Девушка цеплялась за мои руки, не позволяла уйти. Но я заверил ее в том, что так надо.

Дальше вместе с физической терапией Ярослава получала и психологическую. Девушка много рисовала. И глядя на ее работы я все больше и больше утверждался в том, что не ошибся, и правильно выбрал врача и момент.

— Ярослав, можно тебя попросить? — позвонила робко Яся, когда я был на работе.

— Все что хочешь, дорогая! — ответил ей с готовностью сделать все, лишь бы она была счастлива.

— Привези мне мольберт и все для рисования. Я бы хотела иметь свои инструменты и приспособления. Не хочу зависеть от врача, — попросила робко девушка.

— Конечно, милая, — моей радости не было предела.

Я не мог усидеть на месте, быстрее закончив дела, помчался в художественный магазин, чтобы приобрести все, что она просила. Набрал даже больше. Скупил все, что советовали в магазине. И был вознагражден счастливым взглядом Ярославы. Когда она распаковывала все это у себя в палате.

— Спасибо тебе, любимый! — прижалась ко мне девушка, как ласковая кошечка.

Я потерял дар речи. Ладони вспотели. И время остановилось.