Книга Тушью по акварели, страница 58 – Татьяна Лайт

— Что ты сказала? — решил уточнить я.

— Что благодарна тебе, и что люблю! — прижимаясь теснее, говоря куда-то в грудь, и видимо, смущаясь, произнесла Ярослава, — Я даже представить себе не могла, что смогу кого-то пустить в свою жизнь, а про любовь и не думала. Мне казалось, что я на это не способна. Но теперь не могу в себе удержать. Это больше чем моя душа, больше чем я сама, это чувство распирает меня изнутри. И о нем невозможно молчать.

Зацеловал плачущую и смеющуюся девушку. Я сам ликовал. Мне хотелось бросить весь мир к ее ногам, и сам упасть, обнимая их.

— И я люблю тебя, ты моя душа, — прошептал в макушку хрупкой девушки.

А дальше была финальная часть терапии. Как физиологической, так и психологической. И если первая от меня никак не зависела, и я был совершенно уверен, что она пройдет прекрасно. То психологическая терапия зависела и от меня тоже. И я безумно боялась, что налажаю.

— Вы не должны переживать и сомневаться, — строго проговорила врач, — Это позволительно только Ясе.

— Вы не понимаете, — шипел я в трубку с утра пораньше, так как всю ночь не спал и тренировался, — я не художник. Да и вообще, мне это сложно. А для нее это важно, понимаете?

— Вот поэтому это сделаете вы, и не ошибетесь, и не струсите. А если что-то не получится, то даже лучше, — вместе исправите. И все будет ХОРОШО. — уже огрызалась, после тридцати минут разговора психолог.

— Да что хорошо? Вы видели, что у меня получается? — завизжал я.

Но вместо очередной успокаивающей речи, женщина сбросила звонок.

Шел к Ярославе я сегодня очень нехотя. Мне было страшно. Но я не должен был это показать. Завершающее занятие с психологом и такая важная роль в нем возлагалась на меня. Когда я уже подходил к месту, где женщины рисовали, мои руки тряслись уже капитально.

— Ох, Ярослава! Это почти гениально! Вы такая способная, но вот чего-то здесь не хватает. Не находите? — женщина говорила с пациенткой, а мне рукой показывала, что надо срочно подойти, — Это последнее наше занятие. И я хочу чтобы ваша картина была полной, живой, интересной, причем не только нарисованная, но и картина мира.

В этот момент меня за руку притянули к Ярославе и толкнули в плечо. Я достал из пакета бутылочку, на которой было написано «Тушь», перо, и открутил крышку.

— Не-ет! — вскрикнула Ярослава, на глазах тут же показались слезу, она стала мотать головой из стороны в сторону, губы стали дрожать, — Я умоляю вас, не надо! — шептала она испуганно.

А мне ничего не оставалось, как взять себя в руки и довести дело до конца, иначе это так и останется триггером на всю жизнь. Я мокнул перо в тушь и стал водить им по рисунку Ярославы. На нем были изображены мы, на бумаге я обнимал ее, крепко, а она доверчиво льнула ко мне. Было так страшно испортить этот рисунок, до дрожи в коленях. Но я старательно наносил штрихи.

— А теперь не дай ему заговнять до конца твою работу. Возьми перо и заверши сама, — услышал я голос психолога.

Из-за спины ко мне подошла хлюпающая носом Ярослава. Трясшейся рукой взяла ручку пера у меня и макнула в тушь.

— Смелее, — подбодрил ее, уже успокоившийся я, — это только первый штрих страшно! Я подержу бутылочку с тушью.

И Ярослава взялась наносить штрихи. Работа становилась все ярче, живее, и интереснее.