Книга Тушью по акварели, страница 60 – Татьяна Лайт

Не стал спорить, перекликалось, так перекликалось. Дал прицепить к себе маленький букетик. Я вообще много бы позволил и не заметил, так как был просто очарован Ярославой. Она была такой невероятной, прекрасной.

— Ярослав, можно спросить тебя? — уже в такси обратилась ко мне девушка.

Я смотрел на нее не мигая. С того самого момента, как портниха прицепила ко мне букетик.

— Конечно, милая! — очнулся как ото сна я.

— Зачем я тебе? — серьезно поинтересовалась любимая.

А я потерялся. Находясь до этого на седьмом небе от счастья, что эта женщина наконец-то со мной, что она рядом. Не сразу смог собрать мысли в одну кучу. Да и так было все само собой разумеющееся, что она моя, я ее. Что мы вместе. Что никогда не задавался вопросом: «Зачем?». Просто так правильно, и так должно быть. Просто без нее неправильно, неполно.

— Ведь моя жизнь до тебя была сплошным мраком! — прошептала робко Ярослава.

— Просто мне надо было добавить акварели в твою тушь. Иначе бы не получилось такой шикарной картины, — показал я на телефоне ее работу, над которой трясся с пером.

Ярослава прижалась с огромной нежностью. Так мы доехали до зала, где должна была проходить выставка.

Гости уже были на месте. Баба Маша ахала и восторгалась. Святослава без эмоционально прогуливалась между работ. Но я точно знал, что она рада за подругу. Была даже университетская подруга Лиля, которая как антипод Святославы восторгалась всему.

Я не заметил, как Ярослава куда-то отлучилась. А потом погас свет и прожектор выцепил стойку с цветами, у которой стояла странная женщина с папкой. Рядом нашлась и Ярослава. В руках она держала букет цветов, который каскадом спадал почти до пола. Перед ней стояла стойка с микрофоном. Она прокашлялась, приблизилась к ней.

— Дорогой Яросслав! — осипшим голосом произнесла она, и еще раз прокашлялась, — Если бы ты не появился в моей судьбе, то этой бы выставки не было. Но… — замолчала, переводя дух, девушка, — Все же эта выставка посвящена другим важным для меня людям. Моему отцу, который когда-то подарил жизнь и открыл для меня акварель, и Святославе, которая спасла эту самую жизнь. А тебе, — опять прервалась речь Ярославы, — Тебе, любимый, я посвящаю себя! — голос девушки сорвался, воцарилась тишина.

И тут микрофон взяла женщина с папкой, которая объявила:

— Дорогие брачующиеся, прошу занять ваши места.

Я не сразу понял, что от меня требуется. Если бы не Степан, который толкнул меня в спину:

— Иди, чего застыл, сам ведь ныл, что хочешь ее в жены, сейчас я побегу рядом встану.

После этих слов, я как ошпаренный побежал на свет, где стояла растерянная Ярослава. Как только я оказался рядом, женщина продолжила говорить заученный текст. Все собравшиеся стояли в шоке. Вокруг был гробовая тишина. И хотя слова были весьма банальными, а мне было не двадцать лет, но к горлу подкатывал ком, к глазам — слезы.

— Хочу спросить вас, жених, согласны ли вы взять в жены Ярославу Яковлевну Иванову, оберегать ее, любить и быть рядом с ней в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас, — прозвучали слова, и мое сердце зашлось бешеным ритмом.

На меня смотрели все собравшиеся, я чувствовал их взгляды. Ярослава стояла не моргая и не дыша.

— Кхе-кхе, — раздался голос Степана, и я вспомнил его слова, тут же отмерев.