Книга Зачет по личному делу 1, страница 1 – Мари Скай

Я никогда не верила в судьбу. Честно. В случайности — да, в забавные или трагические стечения обстоятельств — возможно. В карму, в рок, в то, что где-то там, наверху, в небесной канцелярии, сидит усатый дядька и решает, с кем тебе спать сегодня ночью, а кто разобьёт твоё сердце через год? Чушь собачья. Сказки для тех, кто боится брать ответственность за собственную жизнь.

Я слишком взрослая для таких сказок. Тридцать пять. За плечами — красный диплом, кандидатская диссертация, защищенная в срок, десять лет пыльной, никому не нужной работы в НИИ, развод, похожий на долгую, мучительную агонию, и полное, абсолютное отсутствие иллюзий насчёт мужчин. Они приходят, берут своё (ласку, уют, секс), а когда ресурс исчерпан — уходят, хлопнув дверью или тихо испарившись, оставив после себя только счета за коммуналку и чувство глубочайшего разочарования.

Поэтому, когда мне предложили место в «Гранде» — элитном вузе для детей тех, у кого папа «нефтяной король», а мама «владелица сети отелей», — я ухватилась за эту возможность как за спасательный круг. Новая жизнь. Новая страница. Никаких больше пыльных лабораторий, никаких начальников, пускающих слюни на твою грудь. Я буду преподавать. Экономическая теория — моя стихия. Спокойствие, стабильность, уважение. Идеальная гавань для женщины, которая решила, что бури в личной жизни ей больше не нужны.

Если бы я только знала, что ждёт меня за этой тяжёлой дубовой дверью с латунной табличкой «Кафедра экономической теории». Если бы знала — сбежала бы, не оглядываясь. Но тогда, в то солнечное сентябрьское утро, я лишь поправила воротник белоснежной, накрахмаленной блузки, одёрнула строгую юбку-карандаш (цвета «мышиный хвост», до середины колена), которая, как вдруг предательски показалось, сидела слишком уж обтягивающе, и шагнула в новую жизнь. Высоко, гордо, на каблуках.

Первая лекция. Первый курс. Группа «М-11» (Международная экономика, одиннадцатая по счёту, но для меня эти буквы и цифры станут кодом к катастрофе).

В аудитории № 7 стоял тот особый, ни с чем не сравнимый гул, который бывает только в начале учебного года — шуршание новеньких тетрадей и ноутбуков, приглушённые смешки, щелчки зажигалок (запрещено, но кому какое дело), запах дорогого парфюма, приторной туалетной воды и молодости, молодости, молодости, которая била через край. Я поднялась на кафедру, положила кожаную папку с конспектами, обвела взглядом ряды амфитеатра.

Сорок пар глаз. Сорок. И среди них — трое, которые врезались в мою сетчатку раскалённым тавром.

Они сидели на последнем ряду, в самом тёмном углу. Не вместе с остальными, а как будто за отдельным столиком в дорогом ресторане, отгороженные невидимой, но осязаемой стеной из денег, власти и полного, абсолютного пренебрежения ко всему происходящему.

Тот, что посередине — тёмные, чуть вьющиеся на концах волосы, небрежно уложенные, тяжёлый, прожигающий взгляд исподлобья и ленивая, кривоватая ухмылка. Он даже не делал вид, что слушает или записывает. Он просто смотрел. На меня. Смотрел так, как смотрят на женщину в баре, прикидывая, стоит ли тратить на неё вечер. Или как волк смотрит на забредшую в чащу лань. Я потом узнала его имя — Марк. Марк Северцев. Сын того самого Северцева, чьи портреты не сходят с обложек деловых журналов. Нефть, газ, металл — его империя.