Книга Зачет по личному делу 1, страница 21 – Мари Скай

Нашла. И сердце словно пронзили ледяной иглой.

Они сидели на своих местах — Марк, Денис, Артём. Но рядом с Марком, вплотную к нему, прижималась блондинка. Одна из сокурсниц. Длинные, идеальные ноги, вызывающе короткая юбка, пышная грудь, которую едва прикрывал дешёвый кружевной топ. Она что-то страстно шептала Марку на ухо, положив руку ему на плечо, запрокидывая голову в наигранном смехе. Каждое её движение кричало о собственничестве.

А он улыбался в ответ. Спокойно, расслабленно.

У меня внутри что-то оборвалось. Резко, до физической боли в груди, неожиданно. Мир сузился до этой картинки, выжженной на сетчатке. Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Я резко отвернулась и начала судорожно раскладывать конспекты на столе, надеясь, что никто не заметит моего состояния. Руки предательски дрожали, мелкая дрожь пробегала по позвоночнику. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая голоса. В ушах стоял оглушительный звон.

Ты дура, Алина, — зазвучал в голове холодный, насмешливый голос. — Что ты о себе возомнила? Им по двадцать, тебе уже тридцать. Они просто трахают тебя. Ты для них — игрушка, развлечение, опытная женщина для грязных экспериментов, о которых они будут вспоминать на старости лет. А у них своя жизнь, свои девушки, свои ровесницы с упругой грудью и без комплексов.

Я сжала указку так, что побелели костяшки пальцев. На глаза наворачивались слёзы обиды и злости на саму себя.

— Алина Валерьевна, можно вопрос?

Я вздрогнула и подняла глаза. Денис стоял у моего стола, и его обычно веселые глаза были обеспокоены. Он вглядывался в моё лицо с такой тревогой, от которой защипало в носу ещё сильнее.

— Да, Денис, — ответила я, поражаясь тому, как ровно звучит мой голос, хотя внутри всё полыхало. Я старалась не смотреть в сторону Марка и этой куклы.

— Вы в порядке? — спросил он тихо, игнорируя любые формальности. — Вы бледная какая-то.

— В полном, — отрезала я жёстче, чем следовало. — Садитесь, Денис. Мы начинаем лекцию.

Он задержался на долю секунды, будто хотел что-то добавить, может, даже коснуться моей руки, но потом кивнул и медленно вернулся на место.

Всю лекцию я существовала в каком-то раздвоенном состоянии. Тело автоматически водило указкой по схеме, слова лились ровным потоком, а мысли метались в агонии. Краем глаза я постоянно, как завороженная, следила за ними. За тем, как эта Катя снова и снова поворачивается к Марку, кокетливо касается его руки, заглядывает в глаза, кусая губы. Я видела, как Денис хмурится, поглядывая то на меня, то на неё. Как Артём сидит с непроницаемым лицом, но его челюсть напряжена.

А Марк позволял. Он сидел, полуобернувшись к ней, и позволял. Это было пыткой. Каждый её смех отдавался у меня в висках пульсирующей болью. Я чувствовала себя выставленной напоказ, униженной, растоптанной. И самое ужасное — я не имела на это никакого права.

К концу пары я была сама не своя. Руки тряслись так, что я боялась, что студенты заметят. В глазах щипало от слёз, которые я сдерживала ценой невероятных усилий. Я ненавидела себя за эту слабость. За эту липкую, удушливую ревность. За то, что мне оказалось далеко не всё равно.

— Лекция окончена, — объявила я, едва прозвенел звонок, молясь, чтобы голос не дрогнул. — Все свободны.