Книга Зачет по личному делу 1, страница 23 – Мари Скай

Звонок повторился. Настойчивее. Потом ещё и ещё. А потом в дверь начали отчаянно барабанить кулаками.

— Алина, открой! — голос Марка, искажённый тревогой. — Мы знаем, что ты дома! Открой, чёрт возьми!

— Алина, пожалуйста! — теперь Денис, в его голосе слышалась мольба. — Хватит, давай поговорим нормально!

Я лежала и смотрела в стену, сжимая подушку. Молчание. Потом щелчок входной двери. Чёрт. Я забыла закрыться на ключ. Просто захлопнула её, придя с работы, а замок автоматически не щёлкнул.

Шаги в коридоре. Три пары ног. Они ворвались в спальню и замерли на пороге, глядя на меня, скрючившуюся на кровати в позе эмбриона. Я даже не повернула головы.

— Ты чего? — спросил Марк, его голос охрип от волнения. Он подошёл и сел на край кровати. — Мы звонили, волновались. Думали, случилось что.

— Зачем вы пришли? — спросила я глухо, уткнувшись в подушку. — Идите к своей Кате. Развлекайтесь.

Марк тяжело вздохнул. Я почувствовала, как кровать прогнулась под его весом, и он осторожно коснулся моего плеча. Я отдёрнулась, словно от ожога.

— Алина, посмотри на меня.

— Нет.

— Посмотри.

Он взял меня за подбородок, развернул к себе. Я упорно смотрела куда-то в сторону его подбородка, в глаза — не могла.

— Катя — просто сокурсница, — сказал он спокойно, но с нажимом. — Она строит мне глазки с первого курса. Мне на неё плевать, слышишь? Совершенно. Потому что есть ты.

— Я — преподавательница, которую вы трахаете по ночам, — выплюнула я эти слова, как яд. — Удобная игрушка для трёх мажоров. Не больше.

Денис подошёл с другой стороны кровати и сел, и я почувствовала, как матрас просел с двух сторон.

— Ты дура, что ли? — спросил он удивительно мягко для таких грубых слов. — Мы к тебе каждую ночь приезжаем. Мы на тебя весь день смотрим. Мы о тебе постоянно думаем. Думаешь, нам это просто секс?

— А что же? — в моём голосе звенели слёзы.

— Мы… — Денис запнулся, переглянулся с Марком. — Мы сами не знаем, что это. Но это точно не просто секс.

Артём стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он молчал, как всегда, но его взгляд, тяжёлый и горячий, был красноречивее любых слов.

— Тогда почему она трогала тебя? — спросила я Марка, и голос наконец дрогнул, слёзы покатились по щекам. — Почему ты сидел и позволял ей это?

— Потому что мне плевать на неё, — ответил он, глядя прямо в глаза. Его рука легла мне на щеку, стирая слёзы большим пальцем. — Она для меня пустое место, часть интерьера. А ты… — он сделал паузу, — ты для меня всё.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, проникновенно, нежно, совсем не так, как целовал обычно, в порыве страсти. В этом поцелуе было что-то новое, пугающее и безумно желанное. Что-то, похожее на обещание, на клятву.

Я не выдержала. Разревелась. Прямо в его губы, трясясь всем телом, как последняя истеричка.

— Прости, — всхлипывала я, задыхаясь. — Прости меня. Я такая глупая, я не должна была… я просто…

— Тсс, — он гладил меня по спине, прижимая к себе. — Всё хорошо. Даже хорошо, что ты ревнуешь. Правда. Значит, мы тебе небезразличны.

— Небезразличны, — признала я шёпотом куда-то в его шею. — Очень небезразличны. Вы даже не представляете, насколько.

— Тогда, — Денис забрался на кровать с другой стороны и лёг рядом, поглаживая мою ногу, — может, хватит уже страдать и плакать, и начнём заниматься тем, ради чего мы, собственно, сюда пришли?