Книга Зачет по личному делу 1, страница 34 – Мари Скай

— Волнуешься? — я засмеялась, и смех вышел истеричным, рваным. — Ты развлекаешься с Катей, а волнуешься?

— Какая Катя, мать твою? — Марк подошёл вплотную. Я чувствовала жар его тела, запах пота и дорогого одеколона. — Я подвёз её до дома, потому что у неё сломалась машина! Она попросила, я согласился. Всё! Ничего больше!

— А смех? — я ткнула пальцем ему в грудь. — Что смех?

— Что смех?

— Ты ей улыбался! Она смеялась! Вы так мило общались!

— Господи, Алина, — Марк схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Я ей улыбался, потому что она рассказала анекдот. Дурацкий, кстати. Про студента и профессора. Это ничего не значит.

— А что значит? — я уже плакала. Слёзы текли по щекам, и я не могла их остановить. — Что значит, Марк? Ты пропадаешь на недели, не звонишь, не пишешь, а потом я вижу тебя с другой… Ты обещал. Вы все обещали. А я сижу здесь одна, с ума схожу, дрочу в душе, представляя ваши руки, потому что вы меня бросили!

— Мы тебя не бросали, — сказал Денис тихо. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с болью.

— А что вы сделали? — я обернулась к нему. — Вы исчезли. Оставили меня одну. А потом я вижу это… — я махнула рукой в сторону Марка. — Вы не нуждаетесь во мне. Вы нуждаетесь в том, что я делаю. В моём теле. В моём… — голос сорвался.

— Я люблю тебя, — сказал Марк жёстко, перебивая мои рыдания. Он схватил меня за плечи, встряхнул, заставляя смотреть в глаза. — Только тебя. Одну тебя. Идиотку ревнивую.

Он схватил меня за плечи и поцеловал. Грубо, властно, так, что искры из глаз. В этом поцелуе было всё — злость, страх, желание, отчаяние. Я вцепилась в его футболку, чувствуя, как мои колени подкашиваются.

— Только тебя, — повторил он в губы, отрываясь на секунду. — Поняла?

Я всхлипнула. Слёзы текли по лицу, смешиваясь со слюной.

— А они? — я посмотрела на Дениса и Артёма, которые стояли в дверях, не решаясь подойти. — Вы тоже?

— Тоже, — ответил Денис. Он подошёл ближе и взял меня за руку. — Только ты.

— Только ты, — эхом отозвался Артём. Он не двинулся с места, но его взгляд — тяжёлый, тёмный — говорил больше, чем слова.

Я разрыдалась в голос.

Истерика выходила наружу, и я не могла её остановить. Всё, что копилось три недели — одиночество, страх, неопределённость, ревность — выплёскивалось рыданиями, судорожными вздохами, дрожью. Марк обнимал меня, прижимая к себе, гладил по спине, шептал какие-то глупости — «тише», «я здесь», «всё хорошо». Денис принёс воды, заставил сделать несколько глотков. Артём просто стоял рядом, но его присутствие успокаивало.

Когда я успокоилась, дыхание выровнялось, слёзы иссякли, Марк взял моё лицо в ладони. Его пальцы были влажными от моих слёз.

— Больше никогда не сомневайся в нас, — сказал он. — Никогда. Слышишь?

— Не буду, — пообещала я. И в этот момент я верила в это.

— А теперь, — он улыбнулся той самой хищной улыбкой, которая всегда предвещала что-то опасное, — я думаю, нам нужно закрепить этот разговор. Чтобы ты запомнила.

— Как? — прошептала я.

— Мы покажем тебе, кому ты принадлежишь.

Они раздели меня догола. Прямо в коридоре.

Марк стянул футболку через голову. Денис расстегнул джинсы, снял их вместе с трусами. Артём снял носки, которые оставались единственной одеждой. Я стояла перед ними, дрожащая, открытая, уязвимая. Холодный линолеум обжигал ступни, но я не чувствовала ничего, кроме их взглядов.