Книга Зачет по личному делу 1, страница 36 – Мари Скай

Месяц прошёл в странном, тревожном ритме. Это было похоже на жизнь в бункере во время авианалёта: тишина ожидания сменялась оглушительным грохотом взрывов.

Мы встречались. Всё реже, но всё жарче. Каждая встреча превращалась в пожар — мы набрасывались друг на друга, как звери, срывая одежду на пороге, опрокидывая мебель, не находя в себе сил даже дойти до кровати. В этом безумии было что-то от отчаяния: мы вели себя так, будто это был последний раз в нашей жизни. Я перестала считать дни между встречами, перестала ждать сообщений. Я просто существовала в режиме ожидания — от вспышки до вспышки, как наркоманка, которая уже не надеется на дозу, но всё ещё жива, пока игла не вошла в вену.

Сегодня было что-то другое. В воздухе пахло переменами, и этот запах щипал ноздри острее, чем табачный дым.

Мы собрались в доме Артёма. Впервые за три недели — все четверо, на целый вечер. Без оглядки на пары, подработки и родителей, которые уже начинали подозрительно часто звонить своим сыновьям. Я приехала первой, воспользовавшись ключами, которые Артём отдал мне ещё месяц назад. Прошла в спальню — огромную комнату с панорамными окнами, выходящими на тёмный сосновый лес.

Я зажгла свечи. Много свечей. Расставила их на подоконнике, на прикроватных тумбах, на полу. Пламя задрожало, отражаясь в чёрном стекле, и комната наполнилась мерцающим полумраком. Хотелось романтики. Не дикого секса, от которого потом болят все мышцы, а чего-то тёплого, человеческого. Хотелось, чтобы этот вечер был особенным. Чтобы они смотрели на меня не как на объект вожделения, а как на… свою.

Марк приехал вторым. Я услышала звук его мотоцикла ещё за квартал — он всегда так громко въезжал, будто хотел предупредить весь мир о своём прибытии. Шаги в прихожей, звук закрываемой двери. Он вошёл в спальню, остановился на пороге, окинул взглядом танцующие огоньки.

— Ничего себе, — протянул он, усмехнувшись той своей ленивой, уверенной улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. — Ты сегодня настроена на романтику? Или это ритуальное жертвоприношение? Я не понял, меня будут есть или сначала ублажать?

— Соскучилась, — призналась я, подходя к нему. — Очень. Так соскучилась, что начала забывать, как вы пахнете. Мне это не нравится.

— Я тоже, — он шагнул навстречу, обнял меня за талию, прижал к себе. Его руки были тёплыми и уверенными. Он поцеловал меня в макушку, задержав губы в моих волосах. — Извини, что так редко. У родителей проблемы. Отец опять завёл свою шарманку про семейный бизнес. Требует, чтобы я бросал универ и шёл к нему в контору.

Я подняла голову, заглянула ему в глаза — серые, с тёмной каймой, всегда внимательные.

— Какие проблемы? Он же вроде гордился, что ты учишься?

— Гордился, пока не узнал, что его партнёры смотрят на меня косо. — Марк поморщился и отпустил меня, проходя к окну. — Для него я всё ещё мальчишка, который должен выполнять приказы. А не мужик, который сам решает, с кем ему жить и что делать.

— А ты сам что решил? — спросила я тихо, чувствуя, как в груди разрастается холодок.

Он обернулся. Свечи отражались в его зрачках.

— Сегодня мы здесь. Это главное, — он подошёл, взял моё лицо в ладони. — Остальное — потом. Не порти вечер, Алин. Дай мне просто побыть с тобой.