Книга Зачет по личному делу 1, страница 39 – Мари Скай

Слёзы текли по щекам, пропитывая наволочку. Я знала, что требую невозможного. Знала, что ставлю их перед выбором, который может разрушить всё — их карьеры, отношения с семьями, будущее. Но я больше не могла. Не могла приходить в аудиторию и видеть их в толпе других студентов, делая каменное лицо. Не могла делать вид, что не замечаю, как Марк смотрит на меня с задней парты. Не могла.

Я разрушаю себя ради них, но я разрушусь быстрее, если это продолжится.

Скрипнула дверь. Я не подняла головы, но услышала три пары шагов. Марк, Денис и Артём вошли в спальню. Я чувствовала их присутствие — тяжёлое, но не гнетущее. Скорее, как одеяло, которое накрывает тебя, когда ты замерзаешь.

— Мы поговорили, — сказал Марк. Голос был ровным, без эмоций, и это пугало.

Я села на кровати, вытирая мокрое лицо. Свечи всё ещё горели, их свет плясал на их лицах, делая тени глубже, а глаза — огромными.

— И? — мой голос хрипел.

— Мы согласны.

Я не поверила своим ушам. Смотрела на Марка, на Дениса, на Артёма, пытаясь увидеть в их лицах обман, насмешку, что угодно. Но они смотрели на меня серьёзно.

— Что? — переспросила я шепотом.

— Мы согласны, — повторил Денис. Он подошёл и сел на край кровати. — Мы скажем. Всей группе. Всему университету. Всем. Пусть знают.

— Но… — я переводила взгляд с одного на другого. — Вы понимаете, что это значит? Марк только что сказал про отца…

— Мы подумали, — Артём сел с другой стороны. Его голос был спокойным, как всегда, но в нём появилась новая, твёрдая нота. — Ты права. Нельзя жить в тени. Если мы любим — надо быть смелыми. Иначе это не любовь, а трусость.

— А родители? — я смотрела на Марка. Он стоял у изголовья, опираясь рукой о спинку кровати.

— С родителями разберёмся, — Марк усмехнулся, но усмешка вышла кривой, напряжённой. — Я уже взрослый. Имею право любить, кого хочу. Если они не готовы это принять… ну, значит, они потеряют сына раньше, чем планировали.

Я разрыдалась снова. Но на этот раз от облегчения. Слёзы были солёными, горячими, и я не могла их остановить. Марк опустился на колени передо мной, обхватил моё лицо ладонями.

— Ты чего? — спросил он, вытирая большими пальцами мокрые дорожки. — Мы же согласились. Всё будет хорошо.

— Я боялась, — прошептала я. — Я думала, вы… вы скажете, что я сошла с ума. Что это всё слишком. Что я разрушаю нашу… нашу семью.

— Наша семья, — тихо сказал Денис, — это мы. Не родители, не университет, не чьё-то мнение. Если мы вместе — это и есть семья.

Артём ничего не сказал. Он просто взял мою руку и поднёс к своим губам, поцеловав костяшки пальцев. И этого было достаточно.

Решение было принято, но до реализации нужно было время. Мы договорились, что признаемся после зимней сессии. Это даст нам месяц на подготовку — и нам, и родителям. Месяц, чтобы продумать слова, чтобы подготовить почву, чтобы хотя бы попытаться смягчить удар.

А пока — мы просто наслаждались друг другом. Без оглядки на страх. Без призрака будущего, который раньше висел над нами дамокловым мечом.

Этот вечер стал особенным. Он перевернул что-то в наших отношениях. Словно мы сбросили последнюю маску, за которой прятались от мира и от себя.

После разговора мы вернулись в гостиную, но сидеть у камина уже не могли. Слишком много энергии накопилось, слишком много чувств требовало выхода. Мы стояли посреди комнаты, и между нами искрило — физически ощутимо, как перед грозой.