Книга Зачет по личному делу 1, страница 38 – Мари Скай

— А что ты предлагаешь? — спросил Денис. Голос его был спокойным, но я видела, как напряглись его пальцы, сжимающие подлокотник кресла.

— Не знаю, — я выпустила руки Марка и встала, подходя к камину. Спиной чувствовала их взгляды. — Но так больше нельзя. Я с ума схожу, когда вас нет рядом. Я ревную к каждой девушке, которая на вас смотрит в универе. Я прокручиваю в голове сотни сценариев, где вы уходите. Где находите кого-то своего возраста, нормального, без этой… без этой грязной тайны.

— Ты нормальная, — жёстко сказал Артём. Его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Не смей так говорить. Никогда.

— А кто я? — я резко развернулась. Слёзы уже жгли глаза, но я держалась. — Кто я для ваших родителей? Для деканата? Для той же Кати, которая пялится на Марка в столовой? Я — любовница троих студентов. Женщина, которая спит с мальчиками на десять лет младше.

— Прекрати, — Марк встал и подошёл ко мне. Его лицо было бледным, скулы заострились. — Ты — женщина, которую мы любим. Всё. Точка.

— Тогда докажите, — выпалила я. Голос сорвался на крик. Я уже не контролировала себя. Накопившееся за месяц вырывалось наружу, как лава.

— Как? — спросил Марк, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Растерянность. Страх.

Я посмотрела на них. Слёзы всё-таки потекли, и я не стала их вытирать. Пусть видят.

— Скажите это при всех. Признайтесь, что мы вместе. Перестаньте прятаться по углам. Перестаньте делать вид, что я для вас просто «препод», которую можно трахнуть после пар.

Тишина стала абсолютной. Марк замер, его рука, только что тянувшаяся ко мне, повисла в воздухе. Денис побледнел так, что его веснушки стали яркими рыжими точками на белой коже. Артём отвернулся к камину, и его плечи напряглись.

Марк опустил руку.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил он медленно, как будто пережёвывал каждое слово. — Тебя уволят. Нас отчислят. Родители нас убьют. Это не фигура речи, Алин. Мой отец в буквальном смысле… он не простит.

— Понимаю, — мой голос стал тише, но твёрже. — Но я не могу больше жить в тени. Я не могу делать вид, что вы для меня просто студенты. Что между нами ничего нет. Я теряю себя, Марк. Я просыпаюсь и не знаю, кто я — женщина, которую вы любите, или преступница, которая должна скрывать своё счастье.

— Дай нам время подумать, — попросил Денис. Он подошёл ближе, попытался взять меня за руку, но я отступила на шаг. — Это серьёзное решение. Нельзя просто прийти и сказать: «А мы тут все четверо любим друг друга». Это не про «маму, я хочу пирожок». За это могут реально… поломать жизнь.

— Сколько? — я посмотрела на него в упор. — Ещё месяц? Год? Пока один из вас не женится на какой-нибудь Кате, потому что «так надо родителям»? Пока вы не наиграетесь в свои игрушки и не найдёте нормальных девушек?

— Алина, — Марк шагнул ко мне, попытался обнять, но я отстранилась, вжавшись спиной в холодное стекло окна.

— Нет, — я покачала головой. — Сегодня. Я хочу ответ сегодня. Не завтра. Не через неделю. Сейчас. Потому что если я уйду сейчас, не услышав ответа, я просто… я сломаюсь. Я не смогу дальше притворяться, что меня всё устраивает.

Я вышла из гостиной, почти выбежала. Ноги несли меня по знакомому коридору, вверх по лестнице. Я влетела в спальню и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку, которая ещё пахла Артёмом — хвоей и чем-то горьковатым, древесным.