Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 16 – Лиза Бетт

— Кассандра. Маркус, – Логан поворачивается. Его взгляд сначала на мне, быстрый, как всегда, затем на моем спутнике. – Проходите. Все готово.

Я делаю шаг вперед, чувствуя, как каблуки глухо стучат по полированному бетонному полу. Звук моего шага кажется слишком громким в этой безупречной тишине. Я на его территории. В его мире. И игра только начинается.

Тишина в пентхаусе после их прибытия обретает иное качество. Она больше не пустая – она плотная, насыщенная напряжением. Кассандра в своей броне из черного шелка и холодного достоинства. Ее юрист, старый Маркус, смотрит на меня так, словно я дикий зверь, которого он ожидал увидеть в клетке, а не в гостиной за стаканом воды.

Хорошо. Пусть видят. Прямота сейчас – лучшая тактика.

— Господа, – мой голос, негромкий, но отчетливый, разрезает тишину. Все взгляды обращаются ко мне. – Все, что будет сказано сегодня здесь, строго конфиденциально. Ни одна живая душа за пределами этой комнаты не должна узнать о существовании этого черновика, не говоря уже о его пунктах. Мы обсуждаем юридический документ. Для внешнего мира – его не существует.

Я делаю паузу, давая словам осесть. Маркус недоверчиво хмурится. Кассандра просто смотрит, ее лицо – маска.

— Это слияние, – продолжаю я, переходя к сути, – носит чисто деловой характер. Цифры, активы, стабильность. Но для рынка, для прессы, для всего мира… оно должно стать историей. Романтической историей. Внезапная, страстная любовь, вспыхнувшая на фоне общей скорби и уважения к наследию Антонио. – Я произношу имя ее отца без особой теплоты, но и без вызова. Просто как факт. – Это – наш нарратив. И мы будем его придерживаться.

Кассандра слегка сжимает губы. Мысль о том, чтобы выставлять напоказ эту ложь, явно причиняет ей физическую боль. Но она кивает. Единственный раз. Она понимает необходимость.

— Хорошо. Начнем с формальностей. Дата, – говорю я, обращаясь уже ко всем.

Ее юрист кашляет в кулак.

— Учитывая, что госпожа Аурелия находится в трауре, церемония должна быть максимально скромной и приватной. Никакой помпезности.

— Согласен, – поддерживаю я. Это даже удобно. – Через три недели. Этого достаточно, чтобы подготовить необходимые документы и запустить «утечку» в светскую хронику о наших… частых встречах. Сама церемония – в мэрии или здесь, в пентхаусе. Минимум свидетелей. Фотограф – один, свой. Снимки пойдут в прессу только после подписания всех финансовых соглашений.

— Две недели, – тихо, но четко говорит Кассандра. Она смотрит не на юристов, а прямо на меня. – Каждый день – это новые сплетни, давление. Нужно поставить точку. Как можно скорее.

В ее голосе слышится сталь, но и изнеможение. Она хочет поскорее пройти через этот ад. Я изучаю ее лицо. Не вижу истерики – вижу решимость. Две недели… Рискованно, но возможно. Ускорит все процессы.

— Хорошо. Две недели, – соглашаюсь я. – Вирджил, – киваю своему юристу, – внесите коррективы в график. Теперь к контракту.

Следующие два часа – это не переговоры, а тончайшая хирургия. Вирджил и Маркус склоняются над своими ноутбуками, обмениваясь файлами, споря о формулировках. Я наблюдаю за Кассандрой. Она не отступает ни на йоту.

Пункт о разделе имущества. Она настаивает на полном разграничении всего, что принадлежало ей и мне до брака, и четко разделенном проценте от будущих прибылей «Аурелии» за период «альянса». Я соглашаюсь. Деньги сейчас не главное.