Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 18 – Лиза Бетт

Я сижу, стиснув руки под столом, чтобы он не видел, как они дрожат. Слово «наследники» все еще висит в воздухе, давит на барабанные перепонки. Логан просто смотрит на меня своим холодным, аналитическим взглядом, и в этом взгляде я читаю не смущение, а… расчет. Все тот же чертов расчет.

— Нет, – выдыхаю я наконец, и голос звучит хрипло, чужим. – Нет, Логан. Это уже за гранью. Это превращает фарс в нечто… чудовищное.

Он слегка наклоняет голову, будто изучая редкий, сложный экземпляр.

— Это необходимый пункт, – говорит он ровно. – Наследник – лучшая гарантия стабильности в глазах рынка. Он превратит наш временный альянс в нечто долговременное и надежное в их восприятии. Это скрепит сделку прочнее любой подписи.

«Скрепит сделку». Он говорит о ребенке, как о печати на документе. Во мне что-то рвется от бешенства и ужаса.

— Так в этом и есть твоя настоящая цель, да? – вырывается у меня, и я сама слышу, как в голосе звенит острая, ядовитая догадка. – Тебе нужен не просто брак. Тебе нужен наследник. Для твоей империи. И ты решил убить двух зайцев одним выстрелом – получить контроль над «Аурелией» и… инкубатор для своего будущего преемника.

Я вскакиваю с кресла. Мне нужно уйти. Сейчас. Пока я еще сдерживаюсь, чтобы не закричать, не разбить что-нибудь об эту ледяную, безупречную стену. Воздух здесь отравлен. Я делаю шаг к выходу, но внезапно его пальцы смыкаются вокруг моего запястья. Хватка не грубая, но несгибаемая, стальная. Теплая. Удивительно теплая для такого холодного человека.

Я замираю. Электрический разряд от его прикосновения бежит по коже, смешиваясь с яростью, отвращением и чем-то еще, чем-то низким и предательским, что я отказываюсь признать. Я пытаюсь дернуть руку, но он не отпускает. Медленно поворачиваюсь, глядя ему прямо в глаза. Он притягивает меня к себе, и теперь мы стоим близко, слишком близко. Я чувствую исходящее от него тепло, вижу темные зрачки, в которых, кажется, на секунду мерцает не расчет, а что-то другое. Что-то опасное.

— Кассандра, – говорит он тихо, и мое имя на его языке звучит как-то иначе, не как на войне. – Нам придется это обсудить, хочешь ты этого или нет.

— Отпусти меня, – шиплю я, но в голосе уже нет прежней силы. Он поймал меня, и не только физически. Между нами натянулась струна – тугая, вибрирующая, готовая лопнуть или зазвучать. Воздух трещит от непроизнесенных слов, от этого внезапного, невыносимого осознания близости. Я ненавижу его. Я желаю ему провала. Но в эту секунду, под его взглядом, с его кожей на своей, я с ужасом понимаю, что он – не машина. Он мужчина. Опасный, умный, невероятно притягательный мужчина. И это знание сводит с ума.

Он не отпускает. Я вижу, как его взгляд падает на мои губы, и останавливается там, всего на долю секунды.

Я должна смотреть с ненавистью. Должна вырваться. Но я застываю.

— Без этого пункта, – говорит он, и его голос звучит ниже, глубже, почти интимно в этой пустой, холодной комнате, – все остальное – просто бумага. Красивая история, в которую никто не поверит до конца. Мне нужна не просто твоя компания, Кассандра. Мне нужна… завершенность картины.

Я замираю, и кажется, само время останавливается. Его слова – «завершенность картины» – висят в воздухе, опасные и двусмысленные. В них слышится не только холодный расчет, но и что-то иное, что заставляет мою кровь бежать быстрее, а разум – паниковать.