Онлайн книга «Френдзона»
|
Ни с кем. Даже с мамой. Для того, чтобы признаться в том, что ее дочь – бессовестная ханжа, целующаяся с чужим парнем, я слишком малодушна. У меня трясутся руки, когда пытаюсь впихнуть нежные каллы в вазу. Трогаю плотный белый бутон, ощущая кожей его шероховатость. Свадебный букет невесты, который поймала Диана с выражением полного отвращения на лице. Она впихнула мне его в руки, как старый вонючий носок, от которого стоило незамедлительно избавиться, ну а я… я находилась в таком раздрае, что необдуманно приняла его. Удивительно: еще утром эти цветы стояли в этой же вазе, и вот они снова здесь, в моей комнате, и я улавливаю их тонкий, едва заметный ванильный аромат среди запахов сухих соцветий и неиспользованных веточек кустовых роз. На кровати разбросаны мои рабочие вещи. Я убегала из номера впопыхах, столкнувшись в коридоре с горничной. В комнате полный порядок, за исключением хаоса в постели, но я сама попросила ничего не трогать. Сгребаю баночки со стразами, ленты, шпагат, кусачки, секатор и проволоку. Руки механически укладывают в правильной последовательности инструменты в коробку, и я благодарна им, поскольку в моей голове бардак похлеще, чем на кровати. Так же механически я раздеваюсь, убираю волосы наверх, скручивая их в неопрятную гульку, смываю макияж и встаю под горячую воду. Меня немного знобит, но не от холода. Мои нервы устроили мне приличную свистопляску, и я не знаю, сколько еще мне нужно простоять в облаке пара, чтобы расслабиться. Утыкаюсь лбом в кафель. Это негигиенично, но мне плевать. Мне не плевать лишь на то, что я боюсь потерять Стёпу. Я чертовски боюсь его потерять! Я не знаю, как он, но я уверена в себе, что не смогу поднять лицо и посмотреть ему в глаза. А он? Он тоже, должно быть, считает случившееся ошибкой, а значит, нам придется избегать друг друга? Из-за одного поцелуя… Черт! Нет! Не одного! И я сама попросила! Направляю поток воды себе в лицо. Она бьёт по опущенным векам, попадает в нос, колет щеки, стекает по губам, но не смывает его поцелуи ни на лице, ни на шее, ни на плече… Я чувствую каждый. Помню. Ощущаю прикосновение его щетины: шершавой, немного колючей, мужской. Мужской… Низ живота сворачивает в спираль, тянет и ноет. Там жарко-жарко, по контрасту с тем, что моя кожа в мурашках. Я пугаюсь себя и своих реакций. Я не помню ни одного прошлого поцелуя, а сегодняшний … я не хочу забывать. Не хочу! Никто не услышит моих мыслей, никто не узнает и не застыдит, а значит, я могу не забывать, потому что так меня никто не целовал. Никто и никогда! И если для меня его поцелуи – как землетрясение, то как он целует её, свою девушку? Я боюсь себя! Боюсь! Потому что… кажется, я ее ненавижу. Сару. Да, я ее ненавижу. У нее есть он, а у меня… у меня есть друг. Или был… Издав то ли стон, то ли жалкий всхлип, закрываю кран и выхожу из душа. Мне ничего не поможет согреться. Обтираюсь полотенцем и кутаюсь в гостиничный халат. Плевать, что жара, меня никто не увидит. Я одна. Я давно одна. Я научилась этому, но не привыкла. И сейчас, когда моя кожа горит в тех местах, где касались губы Стёпы, я острее ощущаю одиночество. Забираюсь в постель, накрываюсь одеялом, оставляя мерцать тусклый ночник. Он отбрасывает на стену тень, на которую я смотрю не моргая. |