Книга Френдзона, страница 81 – Анна Белинская

Что происходит?!

— Стёпа, тебе, наверное, лучше пойти спать. Сара будет беспокоиться…

— А ты? – перебивает меня он.

— Что…я? – Нервно сглатываю.

— Ты беспокоишься обо мне?

— К-конечно…

— Тогда впусти. И беспокойся обо мне, Юлька… – Игнатов неожиданно притягивает меня к себе и утыкается лбом в мой. – Беспокойся. – Он шумно втягивает весь воздух между нашими носами, заставляя меня быстро-быстро дышать, чтобы не задохнуться от его близости. – Я так хочу, чтобы ты обо мне беспокоилась…

Я не знала, как буду смотреть ему в глаза, но это оказалось намного проще, чем смотреть на то, как его огромное тело валяется на моей кровати. Рубашка Игнатова окончательно выбилась из брюк, а заброшенные за голову руки натянули её так, что демонстрируют небольшую полоску смуглой кожи между ремнем и краем сорочки.

Я, хоть и в своем номере, но чувствую себя неуверенно и, опершись поясницей о стол, старательно пытаюсь держать зрительный контакт на уровне наших глаз.

Ежусь и стискиваю ворот халата на груди.

У Игнатова, похоже, нет проблем с самоуверенностью: он расслабленно наблюдает за мной, полупьяно ухмыляясь. Может, мне стоило согласиться на его предложение и тоже для храбрости выпить, ведь мужская фигура в моей постели, пусть даже гостиничной, в моей жизни впервые.

Хмельная улыбка моего друга выбивает из колеи. Она слабо ассоциируется с его заверениями о том, что все в порядке. Если бы у него было всё в порядке, вряд ли он находился бы здесь поздней ночью вместо номера напротив, и этот факт генерирует во мне триллион причин, в каждой из которых я вижу себя виноватой.

Они поругались с Сарой?

Она узнала о нашем поцелуе?

Ей рассказал Стёпа?

У него неприятности?

И всё в таком духе.

Если бы люди умели читать чужие мысли, то в моих можно было бы зарыться с головой или утонуть. Иногда я сама страдаю от этого, но отключить мне голову способны алкоголь и, как оказалось, поцелуй с лучшим другом. Но тот и другой варианты смертельно опасны, поэтому помимо того, что я чувствую угрызения совести из-за поцелуя, вдобавок клюю себя за то, что впустила Игнатова к себе.

Но я не смогла иначе.

«Я так хочу, чтобы ты обо мне беспокоилась…» Эта фраза до сих пор вращается на перемотке в моей голове, оседая в ней невысказанностью, болью и чем-то таким щемящим, от чего мое сердце сжимается до микроскопических размеров.

Что происходит в их с Сарой отношениях? Почему он пришел ко мне?

— Иди сюда. – Стёпа выдергивает из-под головы руку и раскрытой ладонью хлопает по постели. Это пугает и манит одновременно. Не знаю, что изображено на моем лице, но, усмехнувшись, Игнатов продолжает: – Как в детстве, помнишь? По дружбе!

Я чувствую, как заливаюсь краской.

«По дружбе…»

Я брякнула какую-то несусветную чушь, чтобы оправдать свое безумие, но сейчас-то я должна проявить благоразумие? В детстве – да, мы часто валялись вместе в постели, тискались, обнимались, но это совершенно другое. Тогда для меня Стёпа Игнатов был любимой бесполой мягкой игрушкой, а сейчас… Мои глаза настойчиво помнят то, что было у него под полотенцем в нашу первую встречу в доме его родителей, а мой живот отчетливо помнит ощущения, когда я прижималась к Игнатову у реки, и он… Он не бесполый. Он отлично «полый» Шикарно и по-мужски достойно «полый».