Книга Развод. Формула катастрофы, страница 34 – Елена Валерьева

Я открыла кран, умылась холодной водой, смывая косметику, смывая следы слабости. Посмотрела на чистое лицо — без макияжа, без масок. Мне двадцать три. Я красивая, молодая, стройная. У меня есть вещи, которые я могу продать. Есть образование переводчика с тремя языками. Есть связи, которые я завела за время отношений с Денисом. Я не пропаду.

Но внутри, глубоко, под слоем ярости и обиды, сидел холодный, липкий страх. Страх, что я никогда не смогу стать одной из них. Что я всегда буду той девчонкой из провинции, которая мечтает выбиться в люди, но вечно пролетает. Что я не создана для той жизни, к которой так стремилась. Что моё место — в бетонной клетке на окраине, среди таких же неудачников, которые тоже когда-то мечтали, но проиграли.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нет. Я не проиграла. Я просто... пока не выиграла. Денис — не последний мужчина в Москве. И я докажу ему, докажу всем, что меня нельзя выбросить. Я стану богатой, стану успешной, стану той, перед кем он будет ползать на коленях и умолять вернуться.

Я вернулась в комнату, собрала осколки, выбросила в мусор. Поставила пакеты с вещами в шкаф. Надела пижаму — дешёвую, из масс-маркета, которую носила дома, когда не было Дениса. Легла на диван, свернувшись калачиком, и уставилась в потолок.

В голове стучала одна мысль: я ещё покажу. Я ещё заставлю их всех пожалеть. И Дениса, и его жену, и тех подруг, у которых есть мужья с деньгами. Я добьюсь всего, чего захочу. Чего бы это ни стоило.

Я закрыла глаза, и в темноте передо мной возникло лицо Дениса — красивое, надменное, чужое. Я представила, как через год он увидит меня в ресторане с другим мужчиной — богаче, моложе, лучше. Как его глаза зажгутся ревностью. Как он поймёт, кого потерял.

Но в глубине души я знала: он не поймёт. Он уже забыл меня. Как забывал всех, кто был ему не нужен.

Я повернулась на бок, вжалась лицом в подушку и заплакала снова. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал.

Потому что, кроме меня, здесь никого не было. Никогда не было.

И, наверное, не будет.

Ночью меня вырвал из сна резкий, надрывный звук. Сначала я не поняла, что это — снилось что-то тревожное, сердце колотилось в горле, ладони вспотели. Потом в реальность врезался еще один протяжный, истеричный «бип» — и дом вздрогнул.

Клаксон.

Денис.

Я рывком села на кровати. В темноте до боли прикусила губу, пытаясь сообразить: который час? Засветив экран телефона, увидела 02:17. Отлично. Идеальное время для мужских истерик под окнами.

Соня дернулась рядом, тонюсенькие пальчики судорожно сжали мой рукав.

— Маам? — голосок дрогнул. — Там... громко...

Еще один гудок. Длинный, вязкий, как визг дрели в черепе. Снизу, со двора, донесся лай собак.

— Тихо, тихо, солнышко, — я прижала Соню к себе, чувствуя, как она вся дрожит. — Это папа... Папе очень надо покричать. Сейчас мама разберется, хорошо?

И в этот момент, как будто по сигналу, раздался Денисов голос, перекрывая и клаксон, и лай:

— ААААААНЬ! ААААААНЬ!!! ВЫХОДИ! Я ЗНАЮ, ТЫ ДОМА!

Мат. Еще мат. Эхо его крика ударилось о стены двора и подскочило к нам в окна.

Соня всхлипнула, потом сорвалась на отчаянный плач, вцепляясь в меня так, словно я — единственное, что удерживает ее от темноты за окном.