Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 198 – Виктория Богачева

Но он не ощущал ни радости, ни той самой свободы. Изнутри его разрывала, ломая, кроша рёбра, боль.

Пожалуй, даже когда отец подсадил ему скверну, болело не так сильно.

Эйнар выдохнул пламя. Огненный столб вырвался из пасти, осветив небо всполохом. Внизу мелькали обгоревшая земли и чёрные деревья — следы ночной бойни. А вдали по-прежнему дышал Разлом.

Лианна мертва.

А Разлом — жив.

Дракон устремился туда. Он пронёсся над Последним пределом и даже не замедлился. Лишь отметил мельком, что внизу на обгоревшей стене по-прежнему кипела жизнь. Он почувствовал, как Арден зовёт его, но промолчал. Не ответил ни на увещевания, ни на вопросы, а потом и вовсе обрубил связь, и на него опустилась тишина.

Но ненадолго. Эйнар взревел, и звук ушёл в небо, разорвав облака. В груди что-то дрогнуло, сжалось. Пустота. Та, которую нельзя выжечь, нельзя вырвать, нельзя исцелить.

Когда до Разлома осталось совсем немного, Эйнар зарычал и сложил крылья, и полет превратился в стремительное падание. В ушах у него засвистел воздух, а чешуя нагрелась от скорости. Дракон раскрыл пасть, и первый выдох пламени ударил в Разлом, и огонь осел внутри него.

Эйнар не остановился. Он бил снова и снова, пытаясь залить боль болью, заглушить одну рану другой. Каждый выдох отзывался в груди глухим ударом. Теперь, очищенный от скверны, он чувствовал Разлом иначе — острее, ярче. Как открытую, кровоточащую язву, от которой тянуло холодом и смертью.

Он не считал выдохи, не думал о силах. Он выжигал Разлом, пытаясь стереть его с лица мира.

— Ты жив… — рычал он, обрушивая очередной поток пламени. — А её больше нет.

А Разлом принимал огонь, жрал его, насмехаясь. И это было невыносимо: знать, что даже сейчас, после всего, что случилось, Эйнар не сможет его уничтожить.

Он бил до тех пор, пока силы не иссякли. Пока в глотке не осталось огня, а в груди — воздуха. И тогда Эйнар почти рухнул вниз, коснувшись лапами выжженой, чёрной земли. Недалеко от него дышал и дымился Разлом. От трещины поднимался светлый пар. Огонь не причинил ему ни малейшего вреда.

Перекинувшись в человека, Эйнар сел, согнув колени, и вцепился обеими ладонями в волосы на затылке, пачкая их в пепле. Карем сознания он слышал настойчивый зов Ардена: тот всё пытался пробиться, пусть даже Эйнар давно отгородился от него.

Ему было плевать. Этот мир мог сгореть. Он не пошевелится. Он дождётся наступления темноты, и пусть его сожрёт первый появившийся из Разлома перевёртыш. Он даже сопротивляться не будет.

Он просидел так, не шевелясь, неизвестно сколько. Время перестало иметь значение. Всё перестало иметь значения.

Но потом что-то изменилось.

Эйнар поднял голову и увидел крошечную точку высоко в небе. К Разлому кто-то летел. Первым на ум пришёл Арден. Он нахмурился и заскрежетал зубами, мысленно выругавшись. Он резко поднялся и скрестил на груди руки, вглядываясь в точку, что всё приближалась. И представил, как выскажет другу всё, что кипело, клубилось в груди.

А когда солнечный луч скользнул по чешуе, и ты вспыхнула золотом, Эйнар забыл, как дышать. Горло свело от боли, и сердце отчаянно ударилось о рёбра. На миг — всего на один проклятый миг — ему показалось, что это она.

Что каким-то немыслимым чудом его золотая драконница жива. Лианна жива.