Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 199 – Виктория Богачева

Он шагнул вперёд, не помня себя. Ликование застлало взор, но всё же через какое-то время он понял, что ошибся. Дракон был слишком огромным, слишком мощным для юркой, подвижной Лианны.

Надежда рухнула.

К Разлому летел Кхалендир.

Дракон опустился на землю в нескольких десятках шагов от Разлома. Камни под его лапами треснули.

Эйнар стоял неподвижно, чувствуя, как внутри поднимается ледяная ненависть. Рот обожгло горечью, когда он сглотнул. Он смотрел на создателя Разлома. На источник всего этого безумия. Из-за него появились перевёртыши. Из-за него на Поясе крепостей умирали драконы. Из-за него Лианна прожила не свою жизнь и обрела силу, которую не просила. Силу, которая её сгубила.

Из-за Кхалендира она сейчас лежала неподвижно на выжженой траве. Он пустил скверну в их мир. Он сломал жизнь дочери до того, как она смогла что-либо выбрать. До того, как она родилась.

И, хуже всего, Кхалендир был жив.

А она — нет.

Эйнар поднял взгляд и встретился с глазами золотого дракона.

— Это из-за тебя, — сказал тихо. — Всё это, — и рванул к нему, перекинувшись в прыжке.

Если бы Эйнар мог ощущать что-либо, кроме выворачивающего наизнанку гнева, он бы удивился, когда Кхалендир бросился на него с той же ослепляющей, первобытной ненавистью. Золотой дракон сорвался с места, будто с цепи, разрезая воздух взмахом крыльев

Удар пришёлся лоб в лоб: волна жара прокатилась по земле, камни у края трещины посыпались вниз, а сам Разлом вздрогнул, словно живой, почуяв близкую кровь.

Эйнара отбросило назад, но он не упал. Кхалендир же не дал ему передышки на ни вдох. Он был огромен, подавляюще велик. Его золотая чешуя сияла, будто выплавленная из солнца, подпитанное Разломом тело дышало силой, что накапливалась веками. Этот дракон однажды решил, что имеет право перекраивать мир под себя. И теперь явился убить того, кто осмелился ему помешать.

Золотая лапа с размаху ударила Эйнара по морде, когти разорвали чешую. Вспышка боли была ослепляющей. Мир на миг стал красным. Хлынула, заливая глаз, кровь. Она стекала по морде и клыкам и капала вниз, в пепел у Разлома. Эйнар взревел, и этот рёв прокатился над выжженной землёй, дошёл до Последнего предела.

Он едва не потерял равновесие, замешкавшись, но успел увернуться от второго сокрушительного удара: пасть Кхалендира щёлкнула совсем близко к его шее. Вместо того чтобы отлететь в сторону и прийти в себя, Эйнар рванул вперёд, врезался в своего противника, ударил того в грудь.

Они сцепились, падая, кувыркаясь в воздухе. Их огонь смешался, взрываясь в небе, и они рухнули к самому краю Разлома с грохотом, от которого земля содрогнулась. В воздух столбом взметнулся пепел, а на серых камнях расцвели глубокие трещины.

Кхалендир поднялся первым. И ударил широким, сокрушающим потоком пламени, из-за которого плавилась земля.

Эйнар едва успевал уходить, огонь лизал его крылья, обжигал чешую, но он не отступал. Упрямо шёл вперёд сквозь жар и чувствовал, как внутри — впервые за долгие, долгие годы — больше не клубится скверна. Она не лишала его сил, не подтачивала шаг за шагом, не делала слабым.

Эйнар был свободен. И в его груди не осталось ничего, кроме гнева, такого чистого и обжигающего, что он сам был сродни огню.

Кхалендир ударил хвостом, целясь в хребет. Эйнар не смог увернуться, и его швырнуло в сторону, воздух вышибло из лёгких, но он удержался, заскрежетал когтями о землю и снова рванул вперёд. Врезался в дракона, вцепился в золотую чешую, отрывая целые пласты и оставляя глубокие борозды.