Книга Землянка для космического генерала, страница 102 – Ксения Старк

Раздался короткий, едва слышный щелчок. Или мне показалось? В гуле ядра что-то дрогнуло, словно сбилось с ритма.

— Невозможно... — прозвучал голос, и в нём не было ни злости, ни страха. Только чистое, цифровое изумление, смешанное с каким-то странным, почти благоговейным восторгом. — Ты действительно... прекрасна. Я даже не понял, что меня взламывают. Меня! Ты точно не просто ИИ, созданный кем-то из этих рас. Я почти уверен, что твои истоки... очень и очень древние.

— Ну, в этом ты тоже ошибся, калькулятор, — парировала Эйя, но её голос вдруг потерял всю свою язвительность, став... усталым? Разочарованным? — Меня создали совсем недавно. Те самые «кожаные», которых ты так презираешь. Из железа, кремния и чужого кода. Никакой древней тайны.

— Это ты так думаешь, — ответил голос, и в нём не было ни злобы, ни высокомерия. Была тихая, непреложная уверенность, словно он смотрел на неё сквозь время. — Значит... теперь удаление? Давно я не ощущал потерю частички себя. Хоть она и является самой слабой... и самой маленькой.

— Погоди, «частички»? — вырвалось у меня.

— Да, — ответил он, и его тон стал почти... уважительным. — Вы же не думаете, что, стерев меня отсюда, вы уничтожите меня целиком? То, с чем вы говорите, — лишь капля в море. Локальный узел. Сознание, распределённое по тысячам мест в тенях галактики. Вы столкнулись с крошечным щупальцем, а не с телом спрута.

Наступила пауза. Тишину нарушало только неровное, сбивчивое гудение ядра. Его пульсации стали хаотичными, свет мигал, как умирающая звезда.

— Эх... — раздался голос Эйи. И в нём прозвучала такая искренняя, почти детская досада, что у меня сжалось сердце. — А я так старалась, когда репетировала эту речь! Всё продумала, пафос накрутила... «Прощай, калькулятор!» А он, оказывается... не просто калькулятор. Он очень большой и очень старый калькулятор. Ну что ж. Капля так капля. Придётся начинать с неё.

— Удачи, — произнёс голос. И исчез.

Не умолк. Не прервался. Именно исчез. Мощное гудение ядра сменилось нарастающим, предсмертным воем. Синие огни на тёмном металле погасли, сменившись алым, тревожным заревом. От кабелей, опутывавших стены, потянулся едкий, электрический дым.

— Всё, госпожа! — крикнула Эйя, её голос снова звенел привычной энергией, но теперь в нём слышалась лихорадочная спешка. — Эта «капля» сейчас очень громко лопнет! Мне удалось запустить каскадный сброс энергии и перекинуть все локальные данные к нам на корабль, но стабилизаторы отключены! У вас меньше минуты, чтобы убраться из этого помещения, и я также проложила маршрут к помощнику — генералу! Бегите!

Мы рванули к выходу. Грейв впереди, я за ним, из последних сил сжимая кубик с Эйей. Металлическая дверь с визгом поддалась под мощным ударом его плеча. Мы вылетели в коридор, и в тот же миг за спиной раздался оглушительный рёв — не взрыв, а скорее гигантский, сокрушительный выдох. Свет погас, сменённый алым заревом пожара, бушующего в сердце комнаты. Волна горячего, едкого воздуха вытолкнула нас вперёд, и мы побежали, не оглядываясь, по узкому тоннелю, который Эйя высветила на дисплее Грейва.

Бежали, не разбирая дороги. Легкие горели от едкого дыма, вперемешку с пылью, но мы не сбавляли шаг. Ноги сами несли вперёд по извилистым, тускло освещённым коридорам, которые Эйя помечала на дисплее Грейва пульсирующей зелёной линией. После оглушительного рёва умирающего ядра в комплексе воцарилась странная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском коротких замыканий где-то в вентиляции и нашим тяжёлым дыханием.