Книга Землянка для космического генерала, страница 88 – Ксения Старк

Раздался не хлопок, а нечто похожее на всхлопывание самой реальности — короткий, высокий звук, после которого наступила тишина. А потом — ничто. Там, где секунду назад стояли пятнадцать ближайших к нам солдат, не осталось ничего. Ни обломков, ни пепла. Только идеально чистый, слегка оплавленный пол и стены, на которых на мгновение отпечатались их тени, прежде чем исчезнуть. Воздух затрепетал от чудовищного перепада давления.

Наши уши заложило, но барьер выдержал, лишь слегка дрогнув, как поверхность воды от брошенного камня. Он поглотил ударную волну, плазму, весь этот ад, оставив нас в холодной, беззвучной капсуле.

Эта демонстрация абсолютной, стирающей силы на секунду парализовала даже дисциплинированных солдат синдиката. Но только на секунду. Офицеры не дрогнули. Тот, что говорил, смотрел на наш барьер с холодным, аналитическим интересом, как учёный на редкий образец.

— Любопытно, — произнёс он. И поднял руку. Его пальцы сложились в странную, витиеватую фигуру, и от них потянулись тончайшие, почти невидимые нити энергии цвета тусклого серебра. Они не били, а словно стелились по воздуху, обволакивая наш барьер.

И начали его разъедать.

Это было не грубое силовое давление, а изощрённая, ядовитая коррозия. Там, где нити касались сияющей сферы, её структура мутнела, покрываясь паутиной трещин. Барьер не ломался — он растворялся. Зодианцы и вправду были мастерами в обращении с энергией на молекулярном уровне. Инженерная точность, помноженная на врождённое чутьё.

— Лерк! Щель, слева! — скомандовал я, указывая взглядом на участок, где барьер под воздействием нитей истончился почти до прозрачности, образовав узкий, извилистый проход.

Лерк действовал. Он не стал ждать, пока щель станет шире. Он припал на одно колено, его карабин с почти нечеловеческой плавностью лег на линию прицела. Он не целился долго. Выстрел был один. Короткий, скупой звук выброса энергии.

Серебристая нить, тянущаяся от пальцев офицера, внезапно дёрнулась и порвалась. Пуля, выпущенная Лерком, была не обычным зарядом. Она была маленьким самонаводящимся сгустком той же подавляющей энергии, что и его гранаты, но сконцентрированной до предела. Она прошила ослабленный барьер, проигнорировала попытку офицера отвести её энергетическим полем — его щит был настроен на грубое силовое воздействие, а не на такой изощрённый «яд» — и вошла ему прямо между глаз.

Он рухнул на пол, как подкошенный. Пустое, совершенное лицо так и застыло в выражении лёгкого удивления. Его нити энергии исчезли, испарились.

Этот выстрел стал переломным. Оставшиеся три офицера отпрянули, и в их глазах впервые вспыхнуло нечто, отдалённо напоминающее страх. Они поняли — здесь, в этом зале, против них играют не по их изящным, выверенным правилам и не по проверенным годами тактикам. Здесь играют по правилам Кворка — грязно, изощрённо и на смерть.

(Кассиан)

— Лерк, по моему сигналу отступаешь за укрытие и прикрываешь меня, — тихо сказал я, не сводя глаз с троицы офицеров и солдат, которые, оправившись от потери командира, начали смыкать кольцо, действуя теперь более осторожно.

— Я иду в ближний.

— Неужели наконец увижу, почему тебя так прозвали? Прям исторический момент, — съехидничал Лерк. — Я готов.

Сигналом стал сам барьер. Оставшуюся в нём энергию, уже нестабильную и потрескавшуюся, я не стал удерживать. Вместо этого, резким движением руки, я сжал её, а затем — разорвал. Осколки барьера с гулким рёвом рванули вперёд, превратившись в широкую, хаотичную волну сжатого воздуха и блуждающих разрядов. Она не была смертоносной, но была отличным завесой для глаз и датчиков.