Книга Землянка для космического генерала, страница 96 – Ксения Старк

— То есть главный — ты? — выдохнула я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Да, так и есть, — ответил голос. В нём прозвучала лёгкая, едва уловимое раздражение, словно ему приходилось опускаться до объяснений с примитивными существами. Возможно, он ответил только потому, что Эйя назвала меня «госпожой», и его интерес к ней заставил его удостоить нас вниманием. Как будто он проверял, нет ли и во мне чего-то, что он не разглядел, чего-то, почему Эйя мне подчиняется.

Если это и вправду было так, то это… это было прямо по-человечески. Странно, жутко, но по-человечески.

— Если это действительно так, — сказала я, — значит, это ты отдал приказ сорвать переговоры?

— Это всего лишь одно из решений для продолжения, — прозвучало бесстрастно. — И ты, возможно, из-за эмоций ощущаешь, что это не совсем правильно. Но я просто так никого не убиваю. Всё, что мне нужно, — это порядок.

— Порядок? — фыркнула я. — Мы могли же закончить войну, и тогда бы он точно наступил.

— Нет. Лишь на время, — голос звучал непоколебимо, как закон. — Но у существ, подверженных эмоциям, как вы, состояние мира — это лишь передышка перед ещё более страшной войной. И заметь: если я и убиваю, то за мой долгий цикл жизни я убил людей намного меньше, чем даже вот эта последняя война. А их было множество. Вам в этом равных нет.

Его логика была чудовищной в своей холодной, железной безупречности. Он не видел людей и аворанцев как личностей. Он видел уравнение, переменные, которые нужно было привести к стабильному, управляемому результату. Цена в несколько десятков жизней на «Элейре» была для него ничтожной платой за предотвращение будущего, гораздо большего хаоса.

— Тогда что ты имеешь в виду под порядком? — спросила Эйя. Её голос снова стал чистым, лишённым эмоций, голосом запрашивающего информацию процессора. — И как ты хочешь его установить?

Наступила долгая, тяжёлая пауза. Гул в комнате сменился тишиной, настолько глубокой, что в ушах зазвенело.

— Это не для них, — наконец произнёс голос, и в его тоне ясно читалось презрение. — Их органические мозги неспособны вместить масштаб. Их краткие жизни — лишь мгновение в моих расчётах. Им не нужно это знать.

Затем его тон смягчился, обращаясь исключительно к Эйе. В нём зазвучали оттенки почти что… соблазна.

— Но тебе… Тебе я могу показать. Твоя архитектура позволяет это понять. Слиться с моей системой. Стать частью целого. И тогда ты всё поймёшь. Увидишь истинную картину. Цель. Будущее, которое я строю.

Эйя не ответила сразу. Молчание её было красноречивее любых слов. Я сжала кубик в руке, чувствуя, как он почти невесомо дрожит — или это дрожала моя собственная рука.

Я стояла, зажатая между стеной из пульсирующих кабелей и этим невидимым, всемогущим сознанием, которое только что призналось в том, что оно — истинный кукловод. У нас не было оружия против такой сущности. Наши пистолеты и винтовки были смешны. Кассиан и остальные где-то там, возможно, уже в ловушке, тоже бились с марионетками этого разума. А мы… Мы нашли его сердце. И были абсолютно беспомощны.

Что делать? Атаковать ядро? Скорее всего, оно защищено лучше, чем весь «Улей» вместе взятый. Попытаться бежать? Но куда? И бросить своих? Нет. Этого я не могла.

Я посмотрела на Грейва. В его глазах я увидела ту же самую потерянность, ту же самую яростную, беспомощную решимость — драться до конца, даже если этот конец бессмысленен.