Книга Тень против света, страница 155 – Сира Грин

— Ты гораздо хуже, чем о тебе привыкли думать, — произнесла она едва слышно, словно впервые по-настоящему разглядела мою изнанку.

— Я знаю, — ответил я без тени привычной улыбки.

Она долго всматривалась в моё лицо. Слишком долго для простого прощания. Затем, словно очнувшись, резко махнула рукой в сторону двери, окончательно разрушая хрупкое, болезненное напряжение момента.

— Убирайся. Пока я не передумала, — её голос хлестнул по нервам, но за этой резкостью угадывалось то, как тяжело ей дается каждый вдох. Она сделала паузу, собирая воедино осколки своего самообладания. — Через два часа встречаемся в холле и идем за этой жалкой бумажкой. Если нам не удастся заключить брак сегодня — будем действовать по-моему.

Я направился к выходу, чувствуя, как пол уходит из-под ног. У самой двери я замер и обернулся, не в силах просто исчезнуть, оставив всё в этой недосказанности.

— Хочу, чтобы ты знала, — произнес я тихо, но с той предельной твёрдостью, в которой сплелись воедино вся моя многолетняя боль и эта безумная, выстраданная любовь. — Я встану на твою сторону, даже если весь мир в один голос назовёт меня чудовищем.

Я сделал едва заметный шаг назад, к двери, ощущая, как внутри разгорается тёмное пламя отчаяния.

— А если понадобится… я им стану. Стану тем самым монстром, которым они тебя клеймят. Потому что всё, что мне действительно нужно, всё, ради чего эта история вообще началась — это твоя рука в моей.

Дверь закрылась без грохота. Медленно. Почти осторожно, словно она боялась разрушить то хрупкое, пугающее признание, что повисло в воздухе.

В пустом коридоре я остановился, до скрежета стиснул зубы и, не раздумывая, полоснул себя коротким, жалящим разрядом молнии. Острая боль мгновенно прошила тело, выжигая наваждение и возвращая мысли в рабочее русло.

Чёрт возьми. Какой же я мудак…

И как же я, вопреки всему здравому смыслу, не хочу отступать ни на шаг.

Спустя два часа я ждал её в коридоре, подпирая плечом стену и делая вид, что поглощён изучением трещин на потолке. Моё напускное спокойствие трещало по швам: внутри всё вибрировало от предвкушения и глухой тревоги.

Дверь её номера распахнулась бесшумно, и Анита вышла в коридор. Она не удостоила меня ни единым взглядом, не проронила ни слова, лишь обдала знакомым холодом, проходя мимо. Мы двинулись к выходу из отеля в звенящем, почти осязаемом молчании.

За то время, что она провела взаперти, я успел провернуть невозможное. Совесть подавала слабый голос где-то на периферии сознания, напоминая, что этот союз — лишь искусная фикция, плод моей хитрости и магического внушения, к которым пришлось прибегнуть, чтобы нас расписали немедленно. Я даже купил кольца. Глупый, бессмысленный жест для миссии, но я понимал: я увяз слишком глубоко. Я перегнул палку, поддавшись эгоистичному, почти болезненному желанию закрепить нашу связь хотя бы на бумаге. Отступать было поздно — мне до тошноты хотелось, чтобы в этот раз всё выглядело по-настоящему.

Вскоре перед нами выросло здание ратуши — изящное бежево-белое строение с высокими резными колоннами, чье благородство казалось неуместным для того фарса, который мы затеяли. Внутри царил торжественный полумрак, а вдоль стен тянулись кадки с пышными декоративными растениями, застывшими в неподвижном воздухе.