Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 118 – Ирэна Рэй

— Я помню, кто я, герцог, — вскинув голову и заставив себя посмотреть в лицо Ворону, практически огрызнулся Робер. — И это, в отличие от титула и земель, у меня никогда не отберут. И раз уж вы об этом вспомнили, скажу, что единственный, кому я что-либо должен как глава Дома Молний, это Император. Я дал кровную клятву служить лишь Ракану и никогда от неё не откажусь.

Он ждал насмешки, презрения, очередной колкости. Но Алва… Алва шумно вздохнул, разочарованно закатил глаза и как-то обречённо покачал головой. Робер не понял его реакции. Так же, как не понял последовавших за этим слов Риченды.

— Служить Ракану? В таком случае ты тем более должен согласиться, — сказала она ему и повернулась к мужу: — Рокэ, расскажи ему.

Робер по себе знал, что выдержать взгляд Ворона практически невозможно, но Риченда не только смело смотрела в синие глаза, но и настаивала на своём.

— Это кровная клятва, — твёрдо сказала она. — Он должен знать.

И тогда произошло то, что заставило Робера изумиться до глубины души: Алва не только первым отвёл взгляд — что само по себе казалось невозможным, — но и сдался.

— Хорошо, — согласился он, но так словно ему приходится делать то, чего делать не хочется. — Герцог, мне нужно ваше слово, что всё, что вы услышите, не выйдет за пределы этой комнаты.

— Слово чести, — все ещё не понимая, что происходит, пообещал Робер.

Алва удовлетворённо кивнул и повернулся к супруге:

— Оставь нас, пожалуйста. И пусть Хуан принесёт ещё вина.

Риченда нехотя поднялась и ушла, ободряюще улыбнувшись Роберу на прощание.

Как только за ней закрылась дверь, атмосфера в комнате изменилась. Исчезла мягкость, которую привносило присутствие Риченды, остались только двое мужчин, двое врагов, разделённых пропастью крови, но связанных чем-то, чему Робер пока не находил названия.

Алва подошёл к столику у стены и взялся за бутылку.

— Красное? — осведомился он, разливая густую, тёмную жидкость по высоким бокалам. Вино плеснулось о стекло, наполнив комнату терпким, пряным ароматом.

— Я выпью то, что вы предложите, — ответил Робер. — Это ведь ваше любимое вино.

— Вы весьма хорошо осведомлены о моих пристрастиях, — заметил Алва.

— О них все осведомлены.

Рокэ усмехнулся, протянул ему бокал и опустился в кресло напротив, откинувшись на спинку с видом человека, которому никуда не нужно спешить.

— За что выпьем? — спросил он, чуть приподнимая свой бокал.

— У нас с вами нет общих интересов, герцог, — сказал Робер. — Но мы можем выпить за Риченду.

Глаза Алвы сузились. Совсем как тогда в сарае, где Робер ожидал казни. В них загорелся опасный огонек, но заговорил маршал ровно и бесстрастно:

— Я не знаю, как герцогиня позволяет вам называть себя, но в моём присутствии будьте любезны соблюдать приличия.

— Прошу прощения, герцог. Как я уже говорил: я готов скрестить с вами шпагу, когда вам будет угодно.

— Не сегодня, — Ворон искривил губы в знакомой усмешке.

— В таком случае, — Робер поднял бокал, — за герцогиню Алва!

— За мою жену.

Слуга принёс плетёную корзинку с дюжиной бутылок и удалился. Рокэ поднялся, чтобы налить ещё.

— Пейте, Эпинэ, пейте. Боюсь, что на трезвую голову принять то, что вы услышите, будет трудно.

Алва задумчиво покрутил бокал в длинных, унизанных кольцами пальцах, посмотрел сквозь него на свет, словно пытаясь что-то отыскать в переливавшейся тёмным рубиновым цветом жидкости. Пускаться в объяснения герцог не спешил. Чтобы сгладить напряжение следующей минуты, Робер вновь пригубил хвалёного вина. Оно и правда оказалось отменным — лучшим из того, что ему доводилось пробовать.