Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 119 – Ирэна Рэй

Робер решил первым нарушить повисшую в комнате тишину. Прежде чем Алва скажет то, что считает нужным, ему необходимо было услышать то единственно важное, что не давало Роберу покоя с тех пор, как Риченда покинула Агарис. Даже если после этого поединка будет не избежать.

— Герцог, позвольте один вопрос? — спросил Робер и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я знаю, что это не моё дело…

— Не ваше, — предвосхищая его вопрос, отрезал Алва, останавливая на нём тяжёлый, пронзительный взгляд, который Робер, вероятно, впервые в жизни выдержал до конца.

— Она дорога мне.

— Год назад вы употребляли другое слово, — не без издёвки напомнил герцог.

— Могу повторить и другое, — решительно согласился Робер, и Алва заинтересовано приподнял бровь. В этом движении не было угрозы — скорее удивление смелостью собеседника. — И даже если в моих чувствах нет страсти к женщине, любить её, пусть и по-своему, я не перестану. Она самая добрая и искренняя девушка из всех, кого я встречал, и мне невыносимо думать, что…

— Это действительно не ваше дело, Эпинэ, — остановил его Алва, и голос его смягчился ровно настолько, чтобы Робер понял: он не злится. — Но, чтобы наконец закрыть эту тему, скажу. Я люблю её. Удовлетворены?

Робер поспешно кивнул. Он услышал, что хотел, хотя и не рассчитывал на подобное откровение от Алвы. Сомневаться в Вороне он не собирался, тот слов на ветер никогда не бросал. Да и то недолгое время, что он видел Риченду, убедило Робера в том, что она довольна своей жизнью. А Алва, при всей своей кажущейся бессердечности и бесчувственности, стоило ему заговорить о жене, заметно менялся, хотя и старательно это скрывал. Ещё в Бакрии Роберу показалось, что за показной холодностью кроется что-то совсем иное. Теперь он знал — что именно.

— И вы позволите мне называть её по имени? — спросил Робер.

— Не наглейте, Эпинэ, — сказал Алва, в синих глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на одобрение. — Я могу и передумать.

Робер с трудом подавил улыбку. Впервые за многие годы он чувствовал себя не загнанным в угол зверем, а человеком, с которым говорят на равных. Это было странно, непривычно — и чертовски приятно.

— Что ж, — Алва поставил бокал на столик и подался вперёд, лицо его вновь стало серьёзным, деловым. — Теперь к делу. Ваше решение, после того, что я скажу, определит не только вашу судьбу, но и будущее Талига. И, возможно, всего континента. Слушайте внимательно, Эпинэ, и постарайтесь не перебивать...

Риченда завтракала в одиночестве.

Ночью она плохо спала, ворочалась, сбивала простыни, прислушивалась к каждому шороху в коридоре. Несколько раз вставала, подходила к двери, замирала в нерешительности — и возвращалась в постель, понимая, что ей не следует права вторгаться в разговор мужчин. Даже если этот разговор длился уже несколько часов.

В столовой она появилась первой — задолго до обычного времени завтрака. Лусия, подававшая шадди, подтвердила, что никаких происшествий ночью в доме не было. Хуан, появлявшийся следом с подносом, полным фруктов и сыров, лишь пожал плечами на вопрос о том, во сколько господа разошлись по комнатам.

Рокэ этой ночью она так и не дождалась, и это не могло не беспокоить Риченду. Пустая подушка рядом, холодная сторона постели, тишина, нарушаемая лишь боем часов да завыванием ветра за окном — всё это складывалось в картину, от которой на душе скребли кошки. Она знала, что Рокэ способен на многое. Как и то, что Робер для него — не друг, а бывший враг и мятежник. А если они поссорились? Если дело дошло до дуэли, и теперь кто-то из дорогих ей мужчин истекает кровью, а она сидит здесь с шадди и булочками?