Книга (не) Желанная. Сапфировая герцогиня, страница 39 – Ирэна Рэй

Домоправитель удивился, но вопросов не задавал — прислуга давно поняла, кто теперь хозяйка в доме. Энтони перебрал ключи, висевшие на кольце и, отыскав нужный, отпер дверь.

Риченда перешагнула порог и оказалась в приёмной. Плотно закрытые ставни и задёрнутые портьеры, кромешная темнота и могильный холод.

— Принесите свечи и затопите камин, — распорядилась Риченда.

— Сию минуту, госпожа.

Энтони ушёл, и появился расторопный Тэдди. Пока он возился с камином, Риченда прошлась по комнатам.

Гостиная, кабинет, библиотека, спальня… Всюду следы забвения. После восстания, когда в Надор нагрянули солдаты и чиновники судебной палаты, отсюда были вывезены все бумаги, книги и ценные вещи. Риченда в то время была на полпути в Агарис и не видела учинённого варварства, но следы его она наблюдала и в свой прошлый приезд, и в этот.

Матушка привела в порядок разорённые комнаты в Гербовой башне, два раза в год здесь мыли окна и вытирали пыль, но жилыми они так и не стали.

Риченда не помнила, чтобы при жизни отца герцогиня поднималась в башню. Женщины рода Окделл не тревожили мужчин, и герцогиня Мирабелла свято чтила сложившуюся столетиями традицию. За то, что маленькая Дана частенько тайком прибегала к отцу в башню, ей здорово попадало от матери, но герцог всякий раз вступался за дочь.

Риченда остановилась на пороге кабинета, её взгляд блуждал от дубового стола к пустому книжному шкафу, от шкафа к картинам на противоположной стене и снова к столу.

Вспоминалось как тепло и уютно здесь когда-то было, в огромном камине потрескивали поленья, снопы искр устремлялись вверх и исчезали в жерле дымохода, герцог Окделл работал за столом, а она тихо как мышка сидела в уголке, боясь потревожить отца, и украдкой наблюдала за его сосредоточенным лицом. Как много она сейчас бы отдала, чтобы снова увидеть его.

Риченда подошла к парадному портрету отца и разочарованно вздохнула. Тёмные, мрачные тона и ничего не выражающее лицо. Но отец никогда таким не был. Он улыбался и шутил, рядом с ним было тепло и надёжно. И это не могло изменить даже то, что Риченда узнала позже — Эгмонт Окделл не был тем, каким она всегда его считала. Она приняла сей факт, но осуждать не смела. Прежде всего он был её любимым отцом.

Герцогиня подошла к массивному столу, отодвинула громоздкое кресло и села.

Замки в ящиках были взломаны, некоторые вырваны — те, кто проводил обыск, не церемонились. Риченда опустила руку и провела ладонью по внутренней крышке стола — точь-в-точь как отец, когда задумывался о чём-то.

Поверхность оказалась неровной, Риченда наклонилась и ближе поднесла свечу. Две буквы «А» и «Э» сплетались двойным резным вензелем. Рядом дата.

Ей стало интересно, что такого произошло в тот день, если отец оставил о нём память, но спросить было не у кого.

Риченда ещё раз провела ладонью по изъеденной жучками поверхности и показалось, что одна из панелей чуть выпирает. Риченда поддела её ножиком для бумаг, раздался лёгкий щелчок, и словно из ниоткуда появился ящичек размером с книгу. Недолго думая, герцогиня скользнула пальцами внутрь и, не ожидая ничего там обнаружить, наткнулась на пачку старых писем, аккуратно перевязанных алой лентой. Неужели тайник не нашли при обыске?

Риченда покрутила в руках находку, поколебавшись, всё же решилась вытащить из пачки верхнее письмо и осторожно развернула тонкие листы, исписанные красивым, ровным почерком, не принадлежащим Эгмонту Окделлу.